Крымская весна. "КВ-9" против танков Манштейна - Даниил Веков

Ротой «Ворошиловых» командовал старший лейтенант Андрей Астанин. В мае 1941 года он окончил училище и получил назначение в танковый полк, а уже через месяц началась война. Астанин сражался под Луцком, Шепетовкой и Уманью, выходил из окружения, тяжело и долго отступал, был ранен. Но быстро поправился и вернулся в часть – воевать.

За бои под Киевом Андрей получил от командования орден Красной Звезды, а от товарищей – прозвище «везунчик». Сколько раз оказывался в самой гуще боя, но сохранил и свою машину, и весь экипаж. Что удавалось далеко не всем…

Но однажды везение изменило лейтенанту Астанину – Т-34 налетел на Pz.III. В буквальном смысле слова – столкнулись в горячке боя. Немец, наверное, решил, что его таранят, а потому попытался уйти, но было поздно: разогнавшаяся с небольшой горки «тридцатьчетверка» точно впечаталась в бок Pz.III. Удар был сильный, оба танка замерли, сцепившись намертво. Немцы быстро покинули свою машину, унося на руках раненого командира, то же самое, но чуть позже, сделал и экипаж Т-34. Каким-то чудом танк не взорвался, все остались живы.

Андрей от удара получил контузию, месяц провалялся в госпитале, а после выписки его направили в 56-ю танковую бригаду – уже командиром роты. А еще досрочно присвоили звание старшего лейтенанта. Вместе с бригадой Астанин в начале 1942 года попал в Крым, где участвовал в февральском и мартовском штурме Кой-Аксана. Правда, не слишком удачном – бригада понесла серьезные потери и была вынуждена отступить. В общем, он успел повоевать и набраться боевого опыта. Что очень пригодилось на новой должности – командира роты тяжелых КВ-1.

– Держи прямо! – крикнул Астанин мехводу Фролову. – Идем в лоб.

Федор кивнул – правильно! Если переть на немца нагло, то он непременно растеряется и начнет вилять, уходя от удара. И таким образом, сам подставится… Тогда и влепим ему стальную болванку в бок – получай, гад! Хорошо бы при этом, конечно, не нарваться на ответный выстрел. Лобовую броню «Ворошилова» немецкий снаряд, скорее всего, не пробьет, но нервы потреплет изрядно. Крайне неприятный звук – когда башня звенит от удара. А отлетевшая окалина больно сечет лицо…

Из-за рева двигателя переговариваться внутри машины было трудно (даже с помощью ПТУ), и команды чаще отдавались «ручным» способом. Покажет Астанин заряжающему Ковальчуку кулак – готовь бронебойный, растопырит пятерню – значит, осколочный.

Мехвод Фролов припадал к смотровой щели, но все равно почти ничего не видел – сплошные дым и гарь. Черная пелена от горящих танков застилала все поле. Приходилось вилять, огибая разбитую немецкую технику. Горящие панцеры отчаянно коптили…

Астанин выискивал цель – не отрывался от командирской панорамы. Кажется, нашел – вот он, фриц, идет как раз на нас.

Андрей показал башнеру Ковальчуку кулак, и тот точным сильным движением отправил бронебойный снаряд в казенник. Крикнул Фролову: «Короткая!» Значит – стоп, сейчас будем стрелять. Танк резко затормозил, но еще несколько мгновений качался на гусеницах – вперед-назад.

Наводчик Леша Смирнов бешено закрутил рычаг наведения орудия, ни на секунду не отрываясь от прицела: скорее бы поймать панцер в перекрестье и выстрелить! Пока стоим – сами прекрасная мишень…

Наконец марка на стекле совпала с крестом на лбу серозеленого танка, и Алексей нажал ногой на педаль. Выстрел! «Клим Ворошилов» слегка присел на гусеницы, башню заполнил горький, вонючий дым, зазвенела горячая гильза…

Панцер, нерасчетливо выскочивший на астанинский КВ, получил болванку под башню и мгновенно загорелся. Затем грянул взрыв – детонировал боекомплект. Отличное начало! Так и надо дальше…