Морпехи против «белых волков» Гитлера - Владимир Першанин

Командование требовало активности. Разработали довольно крупную десантную операцию, в которую планировали включить и весь отряд «Онега». Маркин сумел доказать, что отряд еще не готов после понесенных в последнем бою потерь. Много новичков, а остатки отряда просто растворятся в масштабе крупной операции. Командир бригады Юшин побурчал, но согласился с ним.

Однако пришлось выделить взвод, во главе с новым командиром, лейтенантом Степаном Осокиным. Маркин, видимо, имел свою информацию о предстоящем десанте и не верил в успех операции. Направил в основном вновь прибывших, разбавив взвод несколькими старичками, в том числе Славой Фатеевым и пулеметчиком Гришей Чеховских. Послали и Леню Коломейца, чтобы проверить его боевые качества.

– Славку Фатеева обязательно посылать? — с вызовом спросил политрук Слобода. — Мы его и так в каждую дыру пихаем. Или отыгрываешься за его острый язык?

– Вы, товарищ политрук, я гляжу, тоже любите поболтать. На переднем крае вас только не хватает. В десант не рветесь.

– Я такого приказания не получал, — ответил Слобода, который действительно не рвался в спешно запланированный и не совсем понятный ему десант.

Знал, что предстоит прорывать сильные береговые укрепления, людей сосредоточено много, но с кораблями и авиацией туго. Слобода подозревал, что попытаются нанести очередной слабо организованный удар, который обойдется большими потерями и лишь создаст видимость активности. Под Севастополем, Ростовом насмерть дерутся и у нас тоже не отсиживаются, вносят свой вклад в победу.

– Политрук обязан проявлять иногда инициативу, а не только бумажки строчить. Во взводе сплошные новички, требуется хороший политический руководитель, — важно произнес Маркин.

Никто так и не понял, было ли это распоряжение политотдела или снова закусил удила капитан-лейтенант Маркин, но Николай Слобода сидел на палубе сторожевого корабля вместе с третьим взводом, куда включили также Фатеева, Коломейца и пулеметчика Чеховских. Командир взвода Осокин держался бодро, но, отойдя в сторону покурить со Слободой, тоскливо сказал:

– Бог троицу любит. Два раза в наступлении участвовал и дважды в госпиталь угодил. От третьего раза ничего хорошего не жду. Такой большой десант организовали, а прикрытие — всего два сторожевика с пушками 100-миллиметров. Немцы укрепления на совесть строят, этим калибром их не возьмешь. Хоть бы один эсминец дали.

И щелчком отправил окурок за борт. Быстро шел сторожевой корабль. Капитан торопился выполнить приказ. В кильватере двигался еще один сторожевик, а спустя какое-то время соединились с остальной частью десантной флотилии и замедлили ход. Старый тральщик и несколько рыбацких баркасов-сейнеров шли медленно, загруженные людьми — без малого тысяча морских пехотинцев, оружие, боеприпасы.

Задумали вроде дело неплохое. Немцы с зимы держали участок побережья у нас под носом. На суше наши войска продвинулись, и немецкие позиции оказались в полукольце. Заманчиво было ударить и срезать выступ.

Рыбацкие суденышки, хоть и устойчивые на волне, мотало, как щепки, а возле скалистого мыса торчали большие и маленькие утесы, россыпи камней.

– Ну, держитесь, ребята, — вздохнул Чеховских. — Паршивое место, придется искупаться.

Тяжелых орудий у немцев здесь не было. Тащить большие грузы по бездорожью не было возможности. Но зато дали знать о себе минометы и горные 75-миллиметровки.

Матросы десантировались с рыбачьих баркасов и шлюпок. Прибрежная вода кипела от многочисленных разрывов. У шлюпки, шедшей впереди, разлетелась корма. Она погружалась носом вверх уже пустая, уцелевшие моряки пытались добраться до берега вплавь.

Немцы основательно приготовились к отражению десанта, видимо имея сведения разведки. Один из сторожевых кораблей налетел на мину и начал заваливаться на борт. С грохотом сорвалась и рухнула в воду башня с носовым орудием, добивая барахтающихся в воде людей.

Фатеев уже видел, как тонут корабли. Тягостное и грустное зрелище. Из люков, иллюминаторов пытались вылезти запертые в трюмах сторожевика люди. Некоторые карабкались по палубе, подальше от подступавшей воды. Трое-четверо, порешительнее, нырнули с поднявшегося борта, но смелость их не спасла. Судно перевернулось и пошло ко дну, увлекая в бурлящий водоворот всех, кто оказался поблизости.

Второй сторожевик не решился идти на мины, людей перебрасывали на шлюпках под сильным огнем. Рыбацкие шхуны и баркасы бесстрашно летели на мель, попадая под разрывы мин и снарядов. Но уцелевшие моряки уже оказались на берегу.