Авария Джорджа Гарриса - Александр Насибов

Барт отправился. К Кенту подошел Гаррис. Он был растерян, подавлен случившимся, испуганно озирался. Пистолет свой полковник передвинул поближе к животу, расстегнув кобуру.

— Это очень опасно? — хриплым от волнения голосом спросил Гаррис. — Как далеко немцы?

Кент пожал плечами:

— Странный вопрос… Кто может поручиться, что нас не схватят в ближайшие пять минут?

Обернувшись к Патти, пилот попросил ее развернуть свою радиостанцию, так как рация самолета оказалась разбитой осколком зенитного снаряда.

Радистка установила передатчик на камень возле скалы и стала готовить его к работе. Девушка волновалась, и руки плохо повиновались ей. Неловкое движение, и рация едва не упала. Гаррис охнул и грубо выругался. Патти вздрогнула и вновь чуть не свалила передатчик.

— Спятили вы, что ли? — прорычал полковник.

— Легче, сэр, — угрюмо проговорил Кент. — Поберегите нервы. Еще не наступило самое худшее.

Гаррис осекся и испуганно оглянулся. Патти взглядом поблагодарила летчика. Билдинг застонал.

— Что со мной, Дэвид? — спросил он слабым голосом.

У второго пилота была перебита нога, и Кент, стараясь смягчить выражения, объяснил ему это. Билдинг вновь потерял сознание.

Патти доложила, что станция к работе готова. Командир самолета стал вращать рукоять движка, радистка застучала ключом.

Гаррис подсел к Билдингу и, видя, что тот открыл глаза, сказал:

— Держитесь, старина. И мне порядком досталось от того проклятого снаряда. Держитесь. Сейчас Кент вызовет какую-нибудь машину, и все будет в порядке!

— Машину! — передразнила Патти. — Такси!

В этот момент в наушниках радистки раздалось попискивание морзянки. Кто-то отвечал на сигнал бедствия экипажа бомбардировщика. Закусив от волнения губу, Патти передала продиктованный Кентом текст аварийного сообщения и ориентир для посадки: три костра в ряд; садиться с севера, оставляя костры слева; осторожно — поле неровно!

Радистка переключилась на прием, с минуту слушала и устало сняла наушники.

— Все, — сказала она. — Это какая-то американская станция у русских. Приказано ждать самолет.

Девушка уронила голову на руки и заплакала. Кент сидел обессиленный, в каком-то оцепенении.

— Дело сделано, — бодро проговорил Гаррис, вывинчивая пробку фляги. — Не мешает выпить, Кент.

Он налил себе, выпил, потом наполнил стаканчик для пилота. Вытащив трубку и табак, Гаррис закурил.

— А ведь это отлично, что летят американцы, — сказал он, выпустив клуб дыма.

Кент пожал плечами:

— Не вижу разницы: кто! У меня одно желание — скорее унести отсюда ноги.

Гаррис покачал головой и поднял палец.

— Видите ли, я, конечно, верю русским. В сущности — они неплохие люди. Но спасать американцев должны только американцы. Русским же следует укрепиться в уверенности, что они обязаны нам многим, если не всем, а мы — только Господу Богу!

— Вы прекрасно знаете, что это не так.

— Не перебивайте… Этого многие не понимают. А это очень важно для того времени, когда не будет войны. Ведь теперь, Кент, недалеко и до развязки.

— Интересно, как думали вы, когда до развязки было далеко да и неизвестно было, какая наступит развязка?

Гаррис строго посмотрел на пилота.

— После того как в игру вступили русские, вопрос о том, какая будет развязка, для меня лично отпал. Остался лишь вопрос сроков.

— Тем более! — воскликнул Кент. — Хотя, впрочем, я не политик. За меня думают президент и мои командиры. И отлично, что это так. Ибо, когда обо всем начинаешь размышлять сам, то трещит голова.

— Сейчас надо быть политиком, парень. А вы молоды и не понимаете…

— Все только и делают теперь, что говорят о политике. И о русских.

И Кент рассказал полковнику о своей единственной встрече с русским. Это было в Штатах, на одном из северных аэродромов, где приземлилась советская военная машина, доставившая какое-то официальное лицо. Американские летчики тепло встретили своих русских коллег, потащили в ресторан. Советские летчики оказались отличными парнями — веселыми и общительными. Они до слез хохотали, глядя на выступавших на эстраде чечеточников-негров, потом пригласили их к столу. В ресторане поднялся переполох, но русским, видимо, было плевать на это. Они на славу угостили артистов, пожали им руки, подарили, как и белым, сувениры — звездочки или монеты, он не помнит точно что.

— Неграм! — воскликнул Кент в заключение своего рассказа. — И мне лично это очень понравилось!… Вот и все, что я знаю о русских. Правда, мне известно еще, что они взяли на себя главную тяжесть в этой трудной войне. Не так ли?

Гаррис кивнул.

— А если это так, — продолжал Кент, — то с ними надо вести только честную игру.

— И раскрывать свои карты? — иронически улыбнулся Гаррис. — Ни один деловой человек не поступает подобным образом.

— В сделке — да. Но это — война!

— Сделка, война, — пожал плечами полковник. — Нет разницы. Война — я имею в виду военный союз — та же сделка.

— Значит, кончится война, кончится сделка?

— М-м, — замялся Гаррис. — Видите ли, хозяином послевоенного мира должна стать Америка. Боюсь, что русским не очень по душе такая перспектива…

Разговор прервал спустившийся со скалы Барт. Он доложил, что в пяти милях — дорога. По ней проходят немецкие грузовики. В районе посадки самолета ничего подозрительного не замечено.

Кент приказал капралу набрать сухой травы и веток для сигнальных костров, приготовить бензин и спички. Патти, уже успокоившуюся, он направил дежурить на скалу.

— Глядите в оба, Барт, — торжественно сказал Гаррис. — Не опоздайте с сигналом. За нами летят янки!

— Наши? — радостно воскликнул капрал. — О, все будет в порядке, сэр!