Погибаю, но не сдаюсь! Разведгруппа принимает неравный бой - Александр Лысев

– Барахольщики сраные, – констатировал со смехом Фомичев из кузова «Опеля». – Устроили секретность!

Тихой сапой все выяснил Куценко. Переговорив с сержантами у одной из полуторок и чем-то с ними обменявшись, Куценко с довольным видом вернулся к своим. Назвал номер стоявшей перед ними воинской части и пройденный ею маршрут. Марков усмехнулся, объявил сержанту благодарность и, забравшись в кабину, сделал на карте необходимые отметки. Часа два потом ехали вообще по безлюдной горно-лесистой местности, держа оружие на изготовку. Лес становился все гуще. На повороте дороги, там, где заросли вплотную подходили к просеке, накренившись, стояла старенькая немецкая «тройка» в летней раскраске. С виду совершенно целая. Остановили грузовик в десятке метров от танка, осмотрели находку, соблюдая все меры предосторожности. Никого – ни живых, ни мертвых. Люки распахнуты настежь, в подбашенном отделении полный боекомплект и по щиколотку воды от прошедших дождей. Целая лужа набралась и на кресле механика-водителя. На полу – бесформенная куча промасленных тряпок. Вероятно, танк стоял, брошенный, не меньше недели. Подмятые им деревца уже начали распрямляться обратно. Марков приказал выслать за поворот дороги разведку. Вскоре один из посланных вперед солдат – им был Вася Бурцев – вернулся с возбужденным видом. Закричал Вася еще издалека, размахивая автоматом и оживленно жестикулируя:

– Товарищ капитан, пойдемте! Там такое…

Развернувшись цепью, все двинулись по дороге в указанном направлении. Фомичев чуть придержал вприпрыжку шагавшего рядом с ним Бурцева за локоть, произнес негромко:

– Ты не суетись, Васек…

И ободряюще подмигнул.

Перед ними открылась картина настоящего погрома. Два немецких грузовика «Опель-блиц», точно таких же, как и у них сейчас, стояли посреди дороги, изрешеченные пулями. От третьего грузовика остался один сгоревший остов. Под металлическими колесными дисками правой стороны с остатками оплавившейся резины зияла приличных размеров воронка. На ее дне поблескивала дождевая вода.

– Справа фаустом долбанули, – определил Клюев.

– Ага, – кивнул головой бродивший по обочине сержант Куценко. Носком сапога он нагреб целую кучу стреляных гильз. – Из «эмпэх» немецких лупили.

В радиусе пятидесяти метров обнаружился искореженный мотоцикл. Еще два мотоцикла с колясками были тут же спущены с дороги в неглубокий кювет. На одном – пулемет MG с погнутым стволом и еще ворох гильз, ковром устилавших дно коляски. Прижатая рамой, между мотоциклом и земляным откосом лежала фигура в длиннополом кожаном плаще.

– Воняет от него, – сморщился Фомичев, откатив мотоцикл и переворачивая немца на спину.

Вася Бурцев дернулся и сделал несколько шагов назад. Остальные разведчики зажали носы рукавами гимнастерок. Лицо немца было объедено лесным зверьем, на лбу между поднятыми наверх водительскими очками и грязно-серыми прядями волос копошился целый муравейник.

– Тьфу, прости Господи. – Фомичев расстегнул на убитом плащ и вытащил из нагрудного кармана мундира солдатскую книжку. Руку обтер о свои замызганные галифе.

– 2-я немецкая танковая армия, – пролистал протянутый ему документ Марков. – Моторизованный батальон. Конвой… Важную птицу везли. Бой был дней семь-восемь назад.

– Партизаны? – предположил лейтенант Чредниченко.

– Полагаю, да, – кивнул головой Марков.

– Товарищ капитан! – указал рукой Куценко на противоположную обочину.

Там в отдалении стоял с распахнутыми дверцами «Опель-адмирал» – роскошный четырехдверный лимузин. Колеса с блестящими колпаками были пробиты пулями и спущены, моторный отсек посечен осколками. Но даже в таком виде, простояв бесхозно не менее недели, машина просто сверкала черным лаком кузова и начищенными хромированными деталями. Чередниченко тут же забрался внутрь. Вылез через минуту, разочарованно держа в руках немецкую генеральскую фуражку, подобранную на диване заднего сиденья:

– Упорхнула птица… – протянул с досадой.

Больше никаких документов найдено не было. Зато в стороне выше над дорогой обнаружилось с полдюжины свежих могил. На березовых крестах болтались немецкие каски с расстегнутыми подбородочными ремешками.

– Отбились и ушли дальше, – подразумевая немцев, заключил Куценко.

Задерживаться здесь дольше не имело смысла. Марков скомандовал:

– Уезжаем. Быков, от винта!

Быков, подогнавший их «Опель» к подбитым грузовикам, уже успел открутить с одного из них целехонькую фару. Заслышав распоряжение капитана, ефрейтор одновременно с утвердительным кивком головой приложил к пилотке ладонь и уселся за руль с довольным видом. Марков забрался в кабину, остальные разведчики в кузов.

– Наша-то разбилась, – имея в виду фару, пояснил Быков, объезжая брошенную немцами технику. – К вечеру заменю…

Склонившийся над картой Марков, углубившись в свои мысли, рассеянно покивал в ответ. Проехали еще несколько километров. Лес неожиданно кончился, они остановились на самой опушке. И, как оказалось, не зря – вблизи послышался приглушенный стрекот мотоциклетных двигателей. Моментально по команде капитана разведчики выпрыгнули из кузова и заняли позиции по обе стороны от грузовика. Хорошо, что догадались окликнуть из кустов седоков в пятнистых маскхалатах-»омебах». Оказалось, им навстречу выехала на трофейных мотоциклах ВMW разведка 57-й армии. Задача – аналогичная. Их командир, старший лейтенант, доложил Маркову то, что ему удалось выяснить относительно окружающей обстановки. Поделился собранной информацией и капитан. Рассказал о виденном на лесной дороге. Покурили вместе, обсудили ситуацию, пожелали друг другу удачи и разъехались в разные стороны. Погода стояла уже совсем теплая. К вечеру, укрыв грузовик за большим стогом сена, расположились на ночлег, выставив часовых. Быков с Пашей-Комбайнером заправили «Опель» из полученной от щедрот полковника Бутова бочки с бензином. Быков еще потом дотемна возился с машиной, что-то замерял, чистил, регулировал. Была установлена новая фара. Клюев хотел помочь, но ефрейтор только отмахнулся – подобные хлопоты ему явно были в радость. На рассвете сели завтракать. Куценко выставил вещмешок, доверху заполненный салом и копченой колбасой. Никто не спрашивал, откуда… Марков сориентировался по карте, после чего отправились дальше. К обеду выехали к большой реке.

– Драва, – определил Марков.

А через полчаса встретили дозор 1-й болгарской армии.

– Не стреляй, братушки! – кричал из кузова грузовика Фомичев обступившим их солдатам в форме, похожей на русскую, в коротких шинелях с винтовками наперевес. – Свои!

Маркову, щелкнув каблуками, отрекомендовался молодой болгарский поручик с кадровой выправкой. Некоторое время «господин капитан», как обратился к нему поручик, провел с болгарским офицером, склонившись вместе над раскрытым планшетом. Разведчики, попрыгав на землю, оживленно болтали с болгарами – понять язык друг друга, как оказалось, не составило труда. Внизу неспешно катила свои волны река, солнце нагрело огромные прибрежные валуны. Вася Бурцев стал спускаться к воде.