Тени черного леса - Алексей Щербаков

Мельников аж поперхнулся чаем.

— И где?

Стукачка показала на юго-восток.

— Там есть домик лесничего. Последние несколько лет он пустует. Сегодня с утра на рынок приезжали фермеры. Я слышала, дети говорили, что в этом домике кто-то живет.

— А где эти дети?

— Они, наверное, уже уехали. Но родителям они вряд ли скажут. Я слушала, как они об этом договаривались. Но если и скажут — крестьяне будут держать язык за зубами. Они и прежним властям никогда ничего не говорили. И вам не будут. Такой уж они народ…

Это точно. Как и белорусские. Лучше помалкивать — целее будешь. Честно говоря, партизанам сочувствовали далеко не все. Хотя бы потому, что где партизаны — там каратели, которые расправляются, не разбираясь, кто прав, кто виноват. Но крестьяне все равно молчали. Так, наверное, и здесь. Вот горожане — они из другого теста.

— Благодарю вас, фрау Эрна.

— Я только исполнила свой долг. Я всегда на стороне порядка и против тех, кто его нарушает.

С этими словами фрау Эрна гордо удалилась.

Вот ведь кремень тетка! И ведь ей и в самом деле ничего не надо. Ни денег, ни славы. Как говорят, она и у нацистов никогда ничего не просила. Чудо германской природы.

Но размышлять об особенностях немецкого национального характера времени не оставалось. Мельников кинулся к майору. Тот выслушал хмуро.

— Слушай, что-то много у нас войны пошло. Начальство, говорят, скоро будет. Пусть оно и решает. Но я доложу в Линк.

Майор позвонил, у него вытянулось лицо и он даже встал по стойке «смирно».

— Есть! — гаркнул он уставным голосом. — Ну и дела! Там на меня аж наорали. Говорят, примите срочно все меры. Желательно взять живыми, но если не удастся — уничтожить. Уйти они не должны! — Майор задумался и наконец распорядился: — Вот что. Бери десять человек из тех, кто вчера с тобой был, и дуй со всех ног к этой чертовой избушке лесника. Займите вокруг огневые точки. Ничего не предпринимайте. Я с остальными подойду вслед за тобой. Тогда посмотрим, что делать.

— Так точно! Разрешите выполнять?

— Валяй.

Через пять минут десять бойцов выстроились перед особняком.

— Товарищ старший сержант, возьмите меня! — подбежал Егоров.

— Отставить. Там могут и стрелять.

— Но…

— Кругом марш! Выполнять!

Только еще не хватало, чтобы пацан остался в этой Восточной Пруссии. Мельников знал, что более всего людей гибнет в первом бою. Или во втором. Нет уж. Пусть радуется, что ему воевать не довелось.

Отряд двинулся на юго-восток.

Отряд шел по довольно жидкому сосновому лесу, по узкой тропке. Мельников двигался впереди и внимательно смотрел на дорогу. Внезапно он поднял руку. Солдаты замерли, держа оружие наизготовку. Зверобой привел и внимательно осмотрел тропку там, где она проходила через сырое место.

— А ведь не зря гуляем. Несколько часов назад тут проходили двое. В подкованных австрийских ботинках[12]. Не грибы же они тут собирали. Внимание! Смотреть в оба!

Дальше шли уже гораздо осторожнее. Мельников выдвинулся еще дальше от основного отряда. Солдаты комендантского взвода в большинстве были артиллеристами. Хоть с ним сейчас шли лишь опытные фронтовики, все-таки это были не разведчики. А судя по тому, как неизвестный обращался со снайперской винтовкой, это был совсем не новичок. Получить пулю из чащи очень не хотелось. Поэтому Мельников внимательно оглядывал местность. Но пока ничего подозрительного не наблюдалось.

Впереди замаячил просвет. Знаком Зверобой дал команду оставаться на месте, а сам пополз вперед — и вскоре достиг опушки. Вот и домик лесника. Он стал посредине большой поляны, на противоположной стороне которой возвышался более серьезный лес, чем тот, в котором они сейчас находились.

Когда-то дом, видимо, был миленьким строением, но несколько лет жилище явно пустовало. Немцам было уже не до лесов. Мельников порадовался, что догадался прихватить у майора артиллерийский бинокль. Он не спеша стал осматривать дом. Возле двери что-то валялось. О! Ярко-красная бумажка от шоколада. Значит, там точно кто-то есть. И этот «кто-то» жрет армейский немецкий шоколад. Но дело-то выходило гнусное. Домик был кирпичный — и вокруг простиралась открытая местность. Такой не очень-то возьмешь. Мельников вернулся к своим:

— Значит, так, окружаем его со всех сторон. Потом посмотрим. Без команды — огонь не открывать!

Солдаты, перебегая между чахлыми сосенками, стали занимать удобные для обстрела места. Все шло как надо — и тут… Из домика раздалась автоматная очередь. Огонь вели из «MP-40». Откуда-то справа ответили. Мельников бросился туда.

— В чем дело?

Лежащий за кочкой усатый украинец Коваленко доложил:

— Они не нас засекли, они пацанов засекли. Вон там, в ельнике.

Что за пацаны? Мельников навел бинокль на островок из нескольких елок. Там и в самом деле сидели какие-то мальчишки. Что за черт? Ах, да. Наверное, это те самые, кто обнаружил, что в избушке кто-то живет. Мальчишки — они всюду одинаковы. Полезли поглядеть. Вот там, в доме, и заметили их наивные попытки прятаться…

Так все и было. Огонь шел по ельнику, где наших не сидело.

— Коваленко! Лупи по окну! Чтобы не одна рожа не высунулась.

Солдат добросовестно стал выполнять приказание, а Мельников преодолел короткое открытое пространство и плюхнулся в ельник. Поверху прошло несколько пуль — но украинец дело свое знал. Высунуть нос тому, кто в доме, было сложно. Под одной из елок и в самом деле лежали двое пацанов лет восьми. Они, конечно, плохо представляли, что происходит, но — вот ведь поколение, выросшее в войну, — лежали смирно.

— Вниз! Туда! — заорал Мельников, указывая на небольшую яму.

Нет, все-таки немецкое воспитание имеет свои плюсы. Услышав лейтенантское рявканье, дети, как автоматы, полезли туда, куда он указал. А Мельников ударил длинной очередью по окну.

С другой стороны из дома стрелял еще один автомат. Ему отвечали наши из леса. В общем, шла довольно бестолковая перестрелка.

В ельник вломился Копелян и рухнул рядом.

— Что будем делать?

Вот в том-то и вопрос. Если у тех, в доме, есть мозги, зацепить их трудно. Но и им высунуть нос не легче. Три месяца назад Мельников попробовал бы пойти на штурм. Но… Оттуда стреляют. Он представил, что кому-то из родственников наших ребят завтра отправится похоронка. После Победы. Нет уж, лучше пусть все идет по правилам.

Пусть теперь походят остальные. Такими силами мы их дожмем в любом случае. Ведь когда-то у них кончатся патроны. Вряд ли у них там арсенал. Но с другой стороны… Приказано-то взять живыми. А вдруг эти типы будут действовать по принципу — «последний патрон в себя»? И вдруг ему в голову пришла дикая мысль. Он вспомнил, что Копелян подобрал где-то ракетницу. И зачем-то постоянно таскал ее с собой. Впрочем, что только не таскали солдаты комендантского взвода