Роза Марена - Стивен Кинг

— Кто я? — прозвучал в пустом гостиничном номере его вопрос.— Кто я? Почему я здесь? Что я тут делаю? Кто я?

Не успев дать ответ хотя бы на один из вопросов, онпровалился в сон. Через лишенные сновидений глубины сна боль все ещепреследовала его и довольно долго, как плохое предчувствие, не выходящее изголовы, но в конце концов Норман от нее оторвался. Голова упала на подушку, ивлага, не совсем являющаяся слезами, стекала из левого глаза и левой ноздри пощеке на подушку. Он громко захрапел.

Когда двенадцать часов спустя, в четыре часа утра в субботу,Норман проснулся, от головной боли не осталось и следа. Он чувствовал себясвежим и полным сил, как случалось почти всегда по окончании приступа«фирменной». Он поднялся, спустил ноги на пол и посмотрел через окно в темноту.Голуби по-прежнему сидели на подоконнике, прижимаясь друг к другу и воркуя дажево сне. Он знал — точно, уверенно, без тени сомнения, — что сегодняшний деньпринесет с собой окончание всей истории. Возможно, на этом закончится и егопуть, но это пустяк по сравнению с главным. Понимание того, что после концабольше никогда не будет головных болей, показалось ему вполне равноценнойкомпенсацией.

В противоположном углу комнаты на спинке стула чернымбезголовым привидением висела мотоциклетная кожаная куртка.

«Проснись пораньше, Роуз, — подумал он почти с нежностью. —Проснись пораньше, сладкая моя, и полюбуйся рассветом, почему бы тебе ненасладиться зрелищем восходящего солнца? Смотри, запоминай, потому что этопоследний рассвет, который ты встречаешь».

2

В субботу утром Рози проснулась в самом начале пятого и встрахе потянулась к ночнику на прикроватной тумбочке, уверенная, что Норманнаходится в комнате рядом с ней, убежденная, что слышит запах его одеколона —«От всех моих парней пахнет „Инглиш Лед ером“ или не пахнет ничем». Впанической попытке поскорее включить свет она едва не столкнула лампу на пол,но, когда свет наконец зажегся (основание лампы при этом оказалось в дюйме открая небытия), ее страх быстро рассеялся. Она увидела лишь свою комнату, маленькую,опрятную, успокаивающую, и единственный запах, который Рози ощущала, исходил отее собственного теплого после сна тела. В комнате нет никого, кроме нее самой…и Мареновой Розы, разумеется. Но Мареновая Роза надежно спрятана за дверцейвстроенного шкафа, где она, несомненно, стоит, прикрывая глаза рукой от солнцаи глядя на полуразрушенный храм.

«Он мне приснился, — подумала она, поднимаясь. — Я виделаего во сне. Мне привиделся очередной кошмар с участием Нормана, поэтому я такиспугалась».

Она передвинула ночник на середину тумбочки. Основание лампызвякнуло о браслет. Рози подняла его и оглядела. Странно, почему ей так трудновспомнить,

(то, что должна помнить)

откуда у нее взялось это украшение. Может, она купила его влавке Билла, потому что оно напомнило браслет, надетый на руку женщины скартины? Она не понимала, и это ее тревожило. Как можно забыть

(то, что нужно забыть)

такое?

Рози подняла браслет, тяжелый, как золото, но, наверное,сделанный из чугуна и покрытый позолотой, и посмотрела через него, как втелескоп, на комнату.

В памяти вспыхнул фрагмент сна, и она поняла, что Норман вее сновидении не появлялся. Ей пригрезился Билл. Они мчались на его мотоцикле,и вместо того, чтобы отвезти ее на пикник к озеру, он направился по тропе,уходящей все глубже и глубже в зловещую рощу мертвых деревьев. Через некотороевремя они достигли поляны, на которой росло единственное живое дерево светвями, отягощенными сочными плодами цвета хитона Мареновой Розы.

«Ого! Великолепное первое блюдо! — воскликнул Билл,спрыгивая с мотоцикла и

подбегая к дереву. — Я слышал про эти фрукты — съешь один, иты сможешь видеть затылком, съешь два, и будешь жить вечно».

Именно в этом месте сон превратился из просто неприятного впо-настоящему кошмарный. Она почему-то знала, что плоды дерева не волшебные, аядовитые, и бросилась к нему, намереваясь остановить, прежде чем тот попробуетвкус соблазнительного фрукта. Но Билл и слушать не хотел. Он слегка обнял ее заплечи, усмехнулся и сказал: «Не будь дурочкой, Рози, я знаю помгранат, онсовсем не такой».

Вот тогда-то она и проснулась, лихорадочно дрожа в темноте идумая не о Билле, а о Нормане… словно он лежал на постели где-то неподалеку идумал о ней. От такой мысли она крепко обхватила себя за плечи. Очень дажевозможно, что так оно и есть на самом деле. Положив браслет на тумбочку, Розипоспешила в ванную и включила горячую воду.

Беспокойный сон о Билле и ядовитом дереве, недоумение, когдаи каким образом к ней попал браслет, путаные размышления о купленной картине, скоторой она сняла раму, а потом сунула в шкаф, как нечто постыдное, недостойноечужого взгляда… все это померкло на фоне одной тревожащей ее мысли: о предстоящемсвидании. Оно состоится сегодня, и каждый раз, когда Рози вспоминала об этом,ее охватывало такое ощущение, будто в груди накалялась нихромовая спираль. Онаодновременно боялась и радовалась, но преобладало любопытство. Свидание. Ихсвидание.

«Если, конечно, он появится, — скептическим тоном заметилвнутренний голос. — Если все это — не шутка, знаете ли. А может, ты егонапугала».

Рози шагнула было под душ, но в последний момент сообразила,что забыла снять трусики.

— Появится, — пробормотала она, наклоняясь и стягивая их. —Придет, я знаю. Обязательно придет.

Она нырнула под струю горячей воды, и, когда протянула рукуза бутылочкой шампуня, голос в потаенной части сознания — в этот раз совсемдругой голос — прошептал: «Звери будут драться».

— Что? — встрепенулась Рози, замерев с пластмассовойбутылочкой в руке. Ей стало страшно, хотя она сама не понимала почему. — Что тысказал?

Тишина. Она даже не успела точно запомнить мысль, только чтомелькнувшую в голове, знала Лишь, что это опять каким-то образом связано спроклятой картиной, 'застрявшей в сознании, как назойливо повторяющийся мотив.Рози принялась намыливать волосы и неожиданно решила избавиться от картины. Онасразу испытала облегчение, как при мысли о том, что нужно отказаться от плохойпривычки — курения или порции спиртного перед ленчем, — и к тому времени, когдавышла из ванной, настроение ее поднялось настолько, что она напевала.

3

Билл не заставил ее мучиться сомнениями; он приехал безопоздания. Рози перенесла один из стульев к окну, чтобы не пропустить егопоявления (она уселась перед окном в четверть восьмого, через целых три часапосле того, как вышла из душа, и больше чем за час до условленного времени), ив двадцать пять минут девятого на свободное место между двумя машинами переддомом въехал мотоцикл с привязанной к багажнику сумкой-холодильником. Головуводителя скрывал большой синий шлем, а лица его она под таким углом рассмотретьне могла, Но Рози знала, что это Билл. Безошибочно угадала бы его по линии плечи среди тысячной толпы. Он нажал на газ, заставив мотор взреветь, затемвыключил его и обутой в ботинок ногой опустил упор. Он перебросил ногу через сиденье,и на секунду стали отчетливо видны очертания его бедра в линялых джинсах. Розиощутила, как по ней пробежала слабая, но откровенная волна чувственногожелания, и подумала: «Вот о чем я буду думать сегодня вечером, ожидая, покапридет сон; вот о чем я буду мечтать. И если мне повезет, я увижу это во сне».