Диггер по прозвищу Жгут - Александр Варго

Следующий час прошел как в тумане. В ногах появилась противная слабость, ныло проткнутое плечо, но Рост, превозмогая боль и нарастающее головокружение, принялся за работу.

Девушек он нашел на улице: они в чем мать родила безуспешно пытались открыть ворота. Увидев Роста, пришли в неописуемый ужас и закатили истерику. Пришлось действовать быстро. Гараж, мощный замок, и все дела. Рост еще раз возблагодарил бога, что коттедж Квадрата находился в отдалении от других дач и случайные и никому не нужные свидетели исключались.

В предбаннике продолжало валяться бесчувственное тело охранника. Несколько секунд Рост молча смотрел на него, на вспухшую шишку на лбу, на квадратный подбородок и упрямый изгиб губ. Даже без сознания он чертовски напоминал слабоумного, чье мозговое вещество наверняка могло с легкостью уместиться в наперстке, да еще место останется для его друзей — Эльдара и прочих шимпанзе в костюмах.

Он вынул из-за пояса второй «ТТ» и прислонил ствол к голове охранника. Палец так и чесался нажать на спусковой крючок, но после некоторого колебания Рост передумал. Он принес из парилки пару простыней, ловко разорвал их на широкие ленты и мигом спеленал тело мужчины, которое через три минуты было похоже на огромный кокон.

Все трупы он затащил в парилку, затем прибрался в «расслабляющей» комнате. Тщательно стер отпечатки пальцев, где только мог касаться руками, пустой «ТТ» швырнул в унитаз. После этого он направился к джипу. Про себя он решил, что не будет убивать своего раненого пленника. Свяжет покрепче и запрет в бане. Однако ничего такого делать не пришлось — когда Рост открыл пассажирскую дверь, то с каким-то пугающим спокойствием понял — перед ним труп. Рвотные массы, забившие рот верзилы, красноречиво говорили о том, что он не смог повернуться на живот и попросту захлебнулся ими. Затаскивая его в парилку, Рост испытал что-то похожее на жалость. А ведь он мог заартачиться и молчать, как Павлик Морозов, тогда Росту пришлось бы значительно попотеть. Видеокамеру на воротах он разнес двумя выстрелами. Так, на всякий случай. Подумав, пистолет забросил далеко в кусты. Туда же отправился и его «ПМ». Оружие ему уже ни к чему.

Светало, и Рост торопился. Обыскивая дом, в письменном столе он нашел знакомую кожаную папку. В ней был бумажный конверт, на котором крупно выведено: «ТИХОНОВ Р.». Впрочем, позже эта надпись была грубо перечеркнута красным маркером, и внизу приписано с явным нажимом: «ГУРВИНЕК».

Рост не смог сдержать усмешки. Надо же, его детская кличка вернулась к нему, и кто бы мог подумать, что при таких обстоятельствах? Что ж, Гурвинек так Гурвинек.

Как он и ожидал, его паспорт и расписка с двумя копиями лежали там же. Под ними он обнаружил план, который Квадрат всучил ему за день до ограбления инкассаторской машины. Там же лежали анкетные данные Лелика — домашний адрес, год рождения, а также его невесты Веры… Рост почувствовал колючий холодок — там даже был листок, где указывались его мать с Олеськой. Вздох облегчения вырвался из его горла, когда он не увидел заветного слова «Сбруево».

Были еще какие-то листки с непонятными записями. В столе также были еще папки, штук семь или восемь. Рост мельком пробежал по фамилиям: «ЕРЕМЕНКО Д.», «АНИСИМОВ А.», «КРОМЕНКОВ И.», «ИГНАТОВА Л.». Хм, даже женщина одна затесалась…

Рост взял все папки, сбежал по ступенькам вниз и отправился в парилку. Угли в топке еще тлели, и он не без труда запихнул туда несколько папок. Потом еще. Свои расписки он сжег отдельно. Убедившись, что все превратилось в пепел, Рост снова поднялся в дом. В одном из шкафов он подобрал себе спортивный костюм и кроссовки, правда, последние оказались чуть великоваты.

Только после этого он спустился в гараж. Сквозь металлическую дверь слышался сдавленный плач.

— Мне жаль, что так все вышло, — негромко сказал он. Те умолкли, и Рост представил себе, с каким страхом они глядят на дверь, как мыши на пикирующего филина. — Скоро вас освободят.

Какая-то из них всхлипнула.

— Обо мне ни слова. Иначе достану из-под земли и накажу, — сказал Рост, гадая, кто же всхлипнул — рыжая или брюнетка? Ключ он швырнул в колодец. Ничего с ними не станет, этот с шишкой на лбу скоро придет в себя и наверняка услышит их вопли, если еще раньше их не найдут сутенеры.

Первый же частник, ехавший в сторону МКАДа, взял Роста к себе в машину.

В Дзержинском он был около десяти утра. В уже знакомом «Секонд-хенде» приобрел джинсовый костюм — не ехать же на Украину в окровавленной куртке Квадрата. Похожий, только женский, он выбрал для Даши. Хоть какой-то подарок на прощание. На мгновение ему даже пришла в голову мысль попытаться договориться с Сашком и забрать девушку с собой, но после недолгой внутренней борьбы с самим собой ему пришлось отказаться от этой идеи, риск был неоправданно велик.

В местном магазине «Эльдорадо» он приобрел три DVD-проигрывателя. Точно такие же, какие изображены на рекламном буклете Сашка. Загруженный тюками, он быстрым шагом вернулся на свалку, распаковал коробки и бросил новехонькие проигрыватели в грязь. Затем — к тайнику. Чтобы переложить деньги из сумки в коробки, ему понадобилось несколько минут. Для Лелика он отложил ровно половину, деньги оставил в спортивной сумке. Коробки из-под проигрывателей были уже почти наполнены, а денег оставалось еще немало, и Рост сложил оставшуюся сумму (что-то около двадцати тысяч долларов) в пакет. Это он оставит своим друзьям, с кем делил хлеб последние три недели. Еще пять тысяч евро он отложил специально для Дрюни. Это он отдаст Витьку.

Оставив себе на расходы немного отечественной валюты (мало ли что в дороге приключится), Рост спрятал коробки и зашагал к дому, взяв с собой приобретенную одежду.

Подходя к хибаре, он удивился, увидев возле костра Витька и других бомжей. У них что, сегодня выходной?

«Жгут», — прошептал внутренний голос, и Рост чуть не выронил все свои покупки. Как он мог забыть об этом? Его же не было почти сутки… И почему нет среди них Даши?!

— Где Даша?

Витек издал какой-то нечленораздельный звук.

— Что, интересуешься? — с каким-то надрывом спросил он. Рост заметил, что Кеша с Джеки Чаном сидят как пришибленные, ни дать ни взять ждут приговора, который априори будет суровым.