Институт - Стивен Кинг

– Сидите здесь и не дергайтесь, молодой человек. – Роупер защелкнул чемоданчик и подошел к Тиму, стоявшему у двери.

– С ним все в порядке? – шепотом спросил Тим.

– У него обезвоживание, он голоден, потому что долго ничего не ел, но в остальном, на мой взгляд, вполне здоров. Дети в таком возрасте быстро поправляются. Он говорит, что ему двенадцать лет, что его зовут Ник Уилхолм, что он забрался в поезд на конечной станции, в северной части штата Мэн. Я спросил зачем, он ответил, что не может мне сказать. Я спросил его адрес, он ответил, что не помнит. Сильный удар по голове и впрямь может вызвать временную дезориентацию и потерю памяти, но я не вчера родился и могу отличить амнезию от скрытности, особенно у ребенка. Он что-то утаивает. Возможно, многое.

– Ясно.

– Мой совет. Пообещайте как следует угостить его в кафе – и услышите всю историю.

– Спасибо, док. Пришлите мне счет.

Роупер отмахнулся.

– Угостите меня как следует в каком-нибудь заведении получше «Беверли», и будем квиты. – Док говорил с сильным диксилендским акцентом, раскатывая «р». – А когда выведаете всю историю, перескажите мне.

Док ушел. Тим закрыл дверь, чтобы остаться с мальчиком наедине, и достал из кармана мобильный. Позвонил Биллу Уиклоу, помощнику шерифа, который должен был занять место ночного обходчика после Рождества. Мальчик пристально смотрел на него, допивая остатки имбирного эля.

– Билл? Это Тим. Ты, случаем, не хочешь сегодня для тренировки выйти ночным обходчиком? Обычно я в это время сплю, но тут на станции кое-какие проблемы. – Он выслушал ответ. – Отлично, за мной должок. Табельные часы оставлю в полицейском участке. Не забудь, их надо заводить. И спасибо.

Он дал отбой и внимательно посмотрел на мальчика. Синяк на лице будет еще наливаться, однако недели через две сойдет. А вот выражение глаз так быстро не изменится.

– Чувствуешь себя лучше? Головная боль проходит?

– Да, сэр.

– Обойдемся без сэров. Зови меня Тим. А мне как тебя называть? Как твое настоящее имя?

Люк немного помялся, потом сказал.

7

В плохо освещенном туннеле между Ближней и Дальней половинами было холодно, и мокрого до нитки Авери сразу затрясло. После того как Зик и Карлос вытащили его маленькое бесчувственное тело из бака, никто не предложил ему переодеться. Зубы Авери выбивали дробь. Тем не менее он держался за то, что узнал. Это было важно. Теперь все было важно.

– Прекрати стучать зубами, – рявкнула Глэдис. – Слушать противно.

Она везла его в кресле-каталке, и ее обычная улыбочка отсутствовала. Все уже знали, что выкинул этот мелкий говнюк, и Глэдис, как и остальные сотрудники Института, была напугана. С облегчением она вздохнет, только когда Люка Эллиса приволокут обратно.

– Н-н-не м-м-могу, – выговорил Авери. – Я з-з-замерз.

– А мне насрать! – Голос Глэдис эхом отражался от кафельных стен. – Ты хоть понимаешь, что наделал? У тебя есть хоть малейшее понятие, что ты натворил?

Вообще-то понятие у Авери было. Кое-что он почерпнул из сознания Глэдис (страх метался у нее в голове, как крыса в колесе), кое до чего додумался сам.

За дверью с табличкой «ВХОД ТОЛЬКО ПО ПРОПУСКАМ» стало чуть теплее, а в обшарпанном холле, где ждала доктор Джеймс (белый халат застегнут не на ту пуговицу, волосы всклокочены, на лице застыла идиотская ухмылка) – еще теплее.

Авери перестал дрожать, зато вернулись цветные Штази-огоньки. Это было не страшно, ведь теперь он мог прогнать их в любой момент. Зик чуть не утопил его в баке совсем, и прежде чем потерять сознание, Авери думал, будто уже умер, однако бак что-то в нем изменил. У других ребят после бака тоже случались изменения, но с Авери произошло нечто большее. Да, он теперь ТЛК, а не только ТЛП, причем это еще наименьшее из его приобретений. Глэдис боялась того, что может случиться из-за Люка, но Авери не сомневался: он и сам может ее напугать, если захочет.

Впрочем, время еще не пришло.

– Здравствуйте, молодой человек! – воскликнула доктор Джеймс. Тон у нее был как у политика в рекламном телеролике, а мысли носились, словно клочки бумаги на сильном ветру.

С ней что-то очень сильно не так, подумал Авери. Вроде радиационного поражения, только в мозгу, а не в костях.

– Здравствуйте, – ответил он.

Доктор Джекл запрокинула голову и расхохоталась, как будто услышала невероятно смешной анекдот.

– Мы не ждали тебя так скоро… Добро пожаловать, добро пожаловать! Здесь некоторые твои друзья!

Знаю, подумал Авери, и мне не терпится их увидеть. Думаю, они будут рады.

– Во-первых, надо переодеть тебя в сухое.

Она укоризненно посмотрела на Глэдис, но та сосредоточенно чесала руки, силясь избавиться от гудящего зуда под кожей. Ну-ну, желаю успеха, подумал Авери.

– Я позову Генри, он покажет тебе твою комнату, – продолжала доктор Джекл. – У нас тут замечательные смотрители. Сам идти можешь?

– Да.

Доктор Джекл снова расхохоталась, запрокинув голову и дергая шеей. Авери слез с кресла-каталки и наградил Глэдис долгим выразительным взглядом. Та перестала чесаться. Теперь ее пробила дрожь. Не от мокрой одежды и не от холода. Из-за него. Глэдис почувствовала Авери, и ей это не понравилось.

А вот Авери понравилось. Это было по-своему прекрасно.

8

Поскольку кресло в жилой комнате мистера Джексона было одно, Тим принес из кабинета стул и сперва хотел поставить его напротив мальчика, но решил, что так будет слишком похоже на полицейский допрос. Поэтому он пристроил стул рядом с креслом и сел, как сидят друзья, например, когда смотрят вместе любимую телепрограмму. Только телевизор мистера Джексона был выключен.

– Итак, Люк, – начал он, – по словам Энни, тебя похитили… Но Энни не всегда… скажем так, правильно соображает.

– Тут она все сообразила правильно, – ответил Люк.

– Ладно. Откуда тебя похитили?

– Из Миннеаполиса. Меня вырубили. И убили моих родителей. – Он провел рукой по глазам.

– Похитители увезли тебя из Миннеаполиса в Мэн. На чем?

– Не знаю. Я был без сознания. Возможно, на самолете. Я действительно из Миннеаполиса. Можете проверить, для этого достаточно позвонить в мою школу. Она называется Бродерикская школа для одаренных детей.

– Как я понимаю, это значит, что ты умный.

– Само собой, – без тени гордости ответил Люк. – Я умный. А сейчас еще и очень голодный. За два дня я съел только булочку с сыром и пирожок. Вроде бы за два дня – я потерял счет времени. Еду мне дал человек по имени Мэтти.

– И больше ничего?

– Кусок пончика, – ответил Люк. – Не очень большой.