Черный дом - Стивен Кинг

– Если он там внизу, – мистер Патель разговаривает сам с собой, – сегодня он может сделать все, что захочет.

Он скрещивает руки на груди, по телу пробегает дрожь.

Дейл Гилбертсон дома, вот уж чудо из чудес. Он собирается пообедать с женой и сыном, даже если после этого рухнет мир. Он выходит из кабинета, где двадцать минут говорил по телефону с детективом ПУВ Джеффом Блэком (только невероятным усилием воли ему удавалось не сорваться на крик), и видит, что жена стоит у окна. Хмурится точно так же, как Дебби Андерсон, только вместо чашки кофе в руке бокал вина.

– Речной туман. – В голосе Сары слышится отвращение. – Вот некстати. Если он там…

– Не смей этого говорить, – обрывает ее Дейл. – Даже не думай.

Но он знает, что они оба не могут не думать об этом. Улицы Френч-Лэндинга, затянутые туманом улицы Френч-Лэндинга уже пустынны: в магазинах нет покупателей, на тротуарах – праздношатающихся, в парках – гуляющих. И уж точно нигде нет детей. Родители просто не выпустят их из дому. Даже на Нейлхауз-роуд, где добросовестное выполнение родительских обязанностей скорее исключение, чем правило, родители будут держать детей при себе.

– Не буду, – соглашается она. – Это все, что я могу.

– Что на обед?

– Как насчет тушеной курицы?

Столь горячее блюдо – неудачный выбор для обычного июльского вечера, но этот выдался холодным и туманным, поэтому Дейл довольно улыбается. Подходит к жене, обнимает:

– Отлично. И чем раньше, тем лучше.

Она поворачивается, на лице разочарование.

– Поедешь в участок?

– Вроде бы и не надо, раз уж Браун и Блэк взялись за это дело…

– Самодовольные тупицы. Мне они никогда не нравились.

Дейл улыбается. Он знает, что прежнюю Сару Эсбюри нисколько не волновало, как он зарабатывает на жизнь, и явственно выказанное недовольство тем, что его отстранили от расследования, не может не радовать. Особенно в этот момент. Потому что день выдался самый худший за все время службы, и завершился он отстранением от работы Арнольда Храбовски. Дейл знает, что Арни надеется в ближайшее время все-таки вернуться к исполнению своих обязанностей. И самое ужасное, что Арни скорее всего прав. С учетом развития событий ему понадобится даже такой неумеха, как Бешеный Мадьяр.

– В принципе, ехать мне не надо, но…

– У тебя предчувствие.

– Да.

– Хорошего или плохого? – Она уважает интуицию мужа, в немалой степени и из-за стремления Дейла привлечь к расследованию Джека Сойера. Сегодня ей, как никогда, ясно, что Дейл двигался в правильном направлении.

– И того и другого, – отвечает Дейл и без уточнений меняет тему: – Где Дэйв?

– Рисует за кухонным столом.

В шесть лет Дэвид Гилбертсон страстно влюбился в цветные карандаши. После окончания занятий в школе он уже изрисовал две коробки. В супружеской постели Дейл и Сара уже не раз говорили о том, что у них в семье растет художник. «Будущий Норман Рокуэлл», – однажды сказала Сара. Дейл, который помогал Джеку Сойеру развешивать необычные и прекрасные картины, очень надеялся, что их мальчик станет большим художником. В своих мечтах он заходит так далеко, что боится озвучивать их, даже погасив свет.

С бокалом вина Дейл выходит на кухню:

– Что ты рисуешь, Дэйв? Что…

Он замолкает. Карандаши лежат на столе. Вместе с незаконченным рисунком, изображением то ли летающей тарелки, то ли круглого кофейного столика.

Дверь во двор открыта.

Вглядываясь в «молоко», скрывающее качели и гимнастическую стенку Дэйва, Дейл чувствует, как горло сжимает страх. Вновь в нос бьет запах тела Ирмы Френо, жуткий запах гниющего сырого мяса. Уверенность в том, что его семья защищена магическим кругом (такое может случиться лишь с кем-то другим), исчезает. Ее место занимает осознание случившегося: Дэйва нет. Рыбак выманил его из дому и утащил в туман. Дейл видит ухмылку на лице Рыбака. Видит руку в перчатке, желтой, зажимающую рот его сыну, но не выпученные, полные ужаса глаза ребенка.

В туман и за пределы известного нам мира.

Дэвид.

Он пересекает кухню на ватных ногах. Ставит бокал на стол. Под основание попадает карандаш, бокал наклоняется, вино выплескивается на незаконченный рисунок Дэйва, пятно очень уж похоже на кровь. Дейл выходит за порог, и хотя собирался крикнуть, с губ срывается едва слышный шепот: «Дэвид?.. Дэйв?»

В первый момент, который длится вечность, ничего не слышит. Потом до него доносится мягкий топот ног, бегущих по влажной траве. Из сгущающегося тумана материализуются синие джинсы и свитер «регби» в красную полосу. А еще через секунду он видит улыбающееся лицо сына под копной соломенных волос.

– Папа! Папа! Я плавал в тумане! Все равно что попал в облако!

Дейл хватает сына. Вдруг возникает желание отвесить ему оплеуху, наказать за то, что испугал отца. Но желание это проходит так же быстро, как и появилось. Он целует Дэйва.

– Я знаю. Должно быть, это забавно, но теперь тебе пора домой.

– Почему, папочка?

– Потому что маленькие мальчики иногда теряются в тумане. – Он оглядывает затянутый белым двор. Едва различает силуэт стола, но не знает, разглядел бы его, если б раньше не видел тысячу раз. Вновь целует сына. – Иногда маленькие мальчики теряются, – повторяет он.

Теперь мы можем проверить, что поделывают наши знакомцы, как давние, так и новые. Джек и Фред Маршалл вернулись из Ардена (ни один не предложил перекусить в ресторанчике «Кухня Греты» в Сентралии, когда они проезжали мимо), оба сидят в одиночестве, каждый в своем доме. Всю дорогу из Ардена Фред не выпускал из рук бейсболку сына, держит он ее и сейчас, когда ест согретый в микроволновой печи «телеужин» и смотрит выпуск новостей Пятого канала.

Разумеется, центральная тема выпуска – Ирма Френо. Фред берется за пульт дистанционного управления, как только они завершают показ развалин «Закусим у Эда» и дают в записи репортаж из трейлерного парка^[75] «Холидей». Особое внимание уделено обшарпанному дому на колесах, с крылечком, которое сооружено из трех досок, лежащих на двух бетонных блоках.

– Здесь, на окраине Френч-Лэндинга, скорбит в одиночестве мать Ирмы Френо, – сообщает в объектив камеры репортер. – Каждый может представить себе, какие чувства она сегодня испытывает. – Репортер симпатичнее Уэнделла Грина, но в глазах тот же нездоровый блеск.

Фред нажимает кнопку «OFF» и рычит: «Почему они не могут оставить в покое бедную женщину?» Смотрит на недоеденный бифштекс, но аппетит как отрезало.