Подменыш - Виктор Лаваль

– У меня нет костей! – закричал мальчик на этот раз. – Я сделан из дерева, глупый тролль!

– Глупый я? – заорал тролль. – Тогда я разрублю тебя на части!

– И где ты возьмешь топор, глупый шут? – продолжал дразнить его Аскеладден.

– Здесь есть топор! – взревел тролль. – И я изрублю весь лес, чтобы тебя найти!

Тролль ужасно рассвирепел, к тому же он не отличался умом и потому принялся рубить все деревья подряд. Вскоре в лесу осталось единственное дерево – ель, на которой сидел мальчик. Все остальные превратились в щепки.

– Ты попался, – сказал тролль.

Он поднял топор, чтобы свалить последнее дерево, но у него ушла целая ночь, чтобы порубить весь лес, и тут наступило утро. Тролль не успел опустить топор – взошло солнце, и его свет превратил чудовище в камень.

Аскеладден спустился вниз. Он хотел опрокинуть тролля, чтобы вернуть отцовский топор, но отказался от этой мысли. Тролль был слишком большим и тяжелым. Но разве это имело значение? Мальчик понял, что тролль срубил столько деревьев, что его отец теперь станет богатым человеком, которому будет по карману купить новый топор. И с тех пор они жили счастливо.

Старик откашлялся и пошевелил ножом, и Аполлону показалось, будто его кончик нюхает воздух.

– Почему я рассказал тебе эту историю? – спросил старик. – Что я хотел, чтобы ты услышал? – Он замолчал и выжидающе посмотрел на Аполлона.

– Проклятье, понятия не имею, – ответил Аполлон через некоторое время.

– Эту историю мне рассказал отец. А он услышал ее от своего отца. И так далее. Мы родом из Норвегии и привезли ее с собой. Существует множество преданий про мальчика по имени Аскеладден. Он неизменно побеждает тролля, а в конце получает сокровище. Такие вещи хорошо слушать, пока ты еще щенок.

Старик обвел рукой обветшалую обстановку столовой, потертый ковер, старые занавески и заваленный разным хламом обеденный стол, где хватало места только для одного человека.

– Но теперь я думаю, что ненавижу волшебные сказки. – Он поднял руки, словно предлагая мир, как если бы с кем-то спорил. – Не сами сказки, а то, как они заканчиваются. Все портят последние слова: «И с тех пор они жили счастливо». – Он высунул язык, словно попробовал что-то ужасно горькое. – «И с тех пор они жили счастливо», – повторил он. – Даже если этих слов нет, они все равно присутствуют. Возьмем, для примера, мою историю. Станет ли отец Аскеладдена настолько богатым, что у него хватит денег, чтобы послать всех сыновей в университет, или только на одного или двух? И как он будет принимать решение? Младший победил тролля, но старший все еще перворожденный и заслуживает награды, не так ли? А что будет, когда отец умрет? Оставит ли он завещание? И, если нет, обратятся ли сыновья к адвокатам и проведут ли в судах следующие двадцать лет, пытаясь разделить наследство? – Старик с горечью рассмеялся. – Слова: «И с тех пор они жили счастливо» не подготовят тебя к такому исходу!

Лично я, – продолжал старик, – всегда считал, что история нужна только для того, чтобы ребенок заткнулся. Пришло время спать, и ты рассказываешь ему невероятную сказку, но ребенок, как свойственно всем детям, хочет знать больше. Устроили ли они вечеринку для Аскеладдена, когда он вернулся домой? Отправились ли отец и братья в лес, чтобы посмотреть на место, где тролль превратился в камень? Женился ли Аскеладден когда-нибудь? И если да, то какой была его жена? И родили ли они собственных детей? И как их всех назвали?

Вот что стали бы говорить дети, вот что они должны были сказать, выслушав такую сказку, но уже поздно, а ты весь день работал, и тебе хочется спать, и, если честно, ребенок своими бесконечными вопросами начинает действовать тебе на нервы. Всегда вопросы! И тогда ты наклоняешься к нему и говоришь: «Что случилось дальше? И с тех пор они жили счастливо». «Как долго?» – спрашивают твои красивые дети. «Вечно, – отвечаешь ты. – А теперь пора спать!»

Старик вздохнул.

– И твой прелестный, глупый ребенок тебе верит. Потом он становится взрослым и рассказывает такие же лживые сказки дочерям. Они – своим сыновьям. К тому же эти истории не могут быть враньем, иначе почему еще в моей хорошей заботливой семье они передаются из поколения в поколение? Ты знаешь, сколько вреда причинили человечеству слова: «И с тех пор они жили счастливо»? Я бы хотел, чтобы в конце сказок говорили что-нибудь другое. «Они пытались быть счастливыми». Или: «Вечное счастье – тщетные поиски». Что ты думаешь по данному поводу?

– Вы совершенно точно норвежец, – сказал Аполлон.

Старик опустил нож.

– Почему бы нам не перейти в кухню? – предложил он. – Наверное, вода уже кипит, и я приготовлю для нее еду.

– Обойдетесь без «Старбакса»? – спросил Аполлон.

Старик опустил голову.

– Обычно я сам готовлю для нее еду, но вчера утром она сказала, куда именно и когда мне следует пойти. Забавно, верно? Такого еще никогда не случалось, но потом, раз, вот так просто, она посылает меня в «Старбакс».

– Я знаю, – сказал Аполлон. – Я вас видел.

– Но разве это не было бы забавно, если… – начал старик. – Я хотел сказать, если бы она знала, что ты там будешь.

Старик Йорген Кнудсен провел рукой без ножа по торчавшим в разные стороны седым волосам.

– Прости меня, я пил, – сказал он.

– Сегодня? – уточнил Аполлон.

– Каждый день. – Его веки задрожали от усталости.

Аполлон посмотрел в сторону кухни, где, как он слышал, уже кипела вода.

– Что вы готовите? – спросил Аполлон.

– Салахове^[39], – сказал он. – Это норвежское блюдо. Как и моя история. Позволь я тебе покажу. – Он указал в сторону кухни ножом.

Аполлон помахал газетой.

– Вы первый.