Карта дней - Ренсом Риггз

– Ты должен был быть на спортивной площадке, – сказал я.

– Там с нами никто не хотел разговаривать.

– Это с тобой не хотел! – рявкнула Бронвин. – Через пять минут он заскучал и ушел.

– Я почуял нежный, славный запах жидкости для бальзамирования через открытое окно и просто не смог с собой справиться…

Меня чуть не стошнило.

– К счастью, мне удалось кое-что выяснить, пока он развлекался с дохлыми животными, – сказала Бронвин. – Я поговорила с очень любезным молодым человеком, который как раз был в школе, когда случился в туалете пожар. Он сказал, что сначала был громкий звук, а потом яркий свет, а потом он видел бегущую через холл девочку, за которой гнались двое взрослых.

– Как они все выглядели? – спросил я.

– У девочки была темная кожа и длинные черные волосы, а у взрослых вся кожа красная от ожогов и одежда дымилась, и они были вне себя.

– Они ее поймали? – уточнил я.

– Нет. Ей удалось убежать.

– Как ее зовут?

Бронвин покачала головой.

– Этого я не знаю.

Меня потянули за рукав.

– Вот вы где! – сказал шепотом Миллард – кругом все еще было слишком много нормальных. – Я вас везде ищу. Возникли трудности. Какой-то болван включил пожарную тревогу.

– Это сделали мы, – сказала Эмма. – Нам нужно было срочно убраться отсюда.

– И до сих пор нужно, – напомнил я.

На лестнице и во дворе люди в черных поло и с рациями вглядывались в толпу, ища нас.

Пожарная тревога перестала завывать, и по громкой связи всем ученикам было велено немедленно вернуться в классы.

– Уходим, – скомандовал я. – Пока толпа нас еще прикрывает.

– Давайте разделимся, – добавила Эмма. – Встретимся на другой стороне улицы, вон за теми машинами.

Мы так и сделали, быстро вышли со двора, пересекли улицу и спрятались за припаркованными машинами. Все сидели на корточках, а я стоял, высматривая охранников.

– Так, послушайте, – начала Эмма. – Мы с Джейкобом кое-что узнали.

– Я тоже, – перебил Миллард. – С документами мне не повезло, зато удалось поговорить с очень милой молодой леди в офисе…

– Поговорить? – взвился я. – Вам правда наплевать, если нас разоблачат?!

– Я на самом деле куда обаятельней, чем вы думаете, – скромно заметил Миллард. – И, право, незачем устраивать истерику.

– Ну, ты, значит, с кем-то поговорил? – напомнила Бронвин.

– Да! Это была очень славная девушка. Она, видимо, знакома с нашим объектом и знает, где ее найти.

– Хорошо, и где же? – сдалась Эмма.

– Я не хотел слишком на нее давить. Объект – ее подруга. Она знает, что та в опасности, и, разумеется, защищает ее, не выдавая лишней информации. Я постепенно завоевывал ее доверие, но тут сработала проклятая сигнализация.

– Тогда иди обратно и продолжай завоевывать доверие, – холодно сказал Енох.

– Мы уже договорились встретиться позже. Ей явно не хотелось обсуждать все это на территории школы.

– Поверить не могу, что ты с кем-то заговорил, – закатила глаза Эмма.

– Уверяю вас, меня никто не видел, – хмыкнул Миллард. – Неужели никто не доверяет способностям старины Ноллингса?

Девушка, как выяснилось, согласилась встретиться с Миллардом в кафе после школы. Итак, нам нужно было убить еще несколько часов, так что мы вернулись к машине, засели в ней и принялись обсуждать, чем заняться дальше. Бронвин хотела осмотреть достопримечательности.

– Мы же в Нью-Йорке! Надо обязательно посмотреть статую Свободы! И всякие другие туристические штуки!

– Никаких штук, – отрезал я. – У нас миссия.

– И что? Неужели охотники на задании никогда не развлекаются?

– Если и развлекаются, – резонно заметил Миллард, – в «Журнале операций» они об этом не пишут.

Бронвин сложила руки на груди и надулась. Мне, честно говоря, было наплевать. Даже если бы у нас нашлось время на статую Свободы, меня бы все равно на нее не хватило. У Бронвин была счастливая способность делить все, что с ней происходило, на кусочки и откладывать напряги в сторону, хотя бы на время, но я-то думал только о том, как найти девочку и убедить ее принять нашу помощь. И даже если мы выполним обе эти задачи, нам до сих пор неизвестно, где петля 10044. Понятно, что многое приходится держать в тайне или передавать только в зашифрованном виде, но почему Эйч не мог хоть раз объяснить, что делать и куда ехать, на простом понятном английском?

– Как думаете, что значит этот номер петли? – спросил я.

Мы все сидели в машине и ломали голову над следующим шагом.

– В Америке все петли пронумерованы? – подал голос Енох. – Если да, нам просто нужен каталог.

– Было бы славно, но каталога у нас нет, – сказал я. – Есть только документы, которые я привез из дома.

Я достал их из сумки, и мы принялись внимательно их просматривать – вдруг я что-то упустил. Мы искали номер 10044 на самодельных картах, на открытках Эйба, на каждой странице «Журнала». Через час у меня заболели глаза, кое-кто уже вовсю зевал. Восемь часов сна прошлой ночью – это, конечно, хорошо, но чтобы справиться со всей накопившейся усталостью, требовалось что-то более радикальное. В общем, я просто взял и уснул, с «Журналом» на коленях, уткнувшись лбом в рулевое колесо.

Проснулся я с растянутой шеей, от воплей. Бронвин орала на Еноха:

– Теперь мне придется стирать одежду! Это отвратительно!

Не успев даже спросить, что именно отвратительно, я и сам все понял: формалин. Раньше я был слишком усталым, чтобы обратить внимание на эту милую деталь, но Енох весь провонял, а теперь, просидев с ним несколько часов в закрытой машине, – и мы тоже.

– Нужно срочно найти, где можно вымыться, а вам всем – еще и переменить одежду, – с паникой в голосе сказал Миллард.

Судя по всему, мы проспали пару часов и до предполагаемой встречи с его осведомителем оставалось совсем немного времени. Он сообщил мне название кафе, и я быстро вбил его в телефон.

– Это всего в миле отсюда, – сказал я. – У нас еще куча времени.

– Уж надеюсь, – пролепетал он. – Первое впечатление, знаете ли, решает всё.

– Да ты и правда на нее запал! – изумился Енох. – Беспокоишься, как от тебя пахнет? Это же почти любовь!

Я завел мотор и съехал с обочины. Только тут, когда я уже собирался выехать на запруженную транспортом улицу, Миллард небрежно заметил:

– Кстати, мне удалось вычислить, где находится петля номер 10044.

– Что?! Правда?

Он показал одну из дедушкиных открыток. Я только мельком взглянул на нее, чтобы не отрываться от дороги: на картинке был огромный мост через реку и длинный, узкий остров – на первый взгляд у́же, чем Нидл-Ки. Тут мы остановились на светофоре, и я взял карточку, чтобы рассмотреть получше. «Мост Квинсборо и остров Блэквелл, Нью-Йорк», – было написано сверху.