Штурман - Людвиг Павельчик

Я попробовал протестовать. Да что там! – я попросту отказался выполнить это задание и обвинил его в недобросовестности. Тогда-то я, кстати, и начал догадываться, что болезнь мою наслал на меня именно он, проклятый оккультист!

Я выпалил все это ему в лицо и бросился бежать, с ужасом чувствуя, как сознание мое вновь начинает затуманиваться и мысли, только что еще такие ясные и стройные, вновь сбиваются в кучу и теряют нить логики. Я мог убежать от профессора, но не от его колдовской силы!

Как и следовало ожидать, уже через несколько часов я вновь оказался в больнице. Снова вязки, уколы и жестокость санитаров, снова грязь, запущенность и потерянность в окружающем… Я вернулся к тому скотскому состоянию, в котором находился до сделки с Райхелем. Смутно помню, как ты приходил ко мне с девчонками из нашего класса, но никаких эмоций я по этому поводу не испытывал, – мне снова было все равно.

Однако, стоило вам тогда уйти, как в палату вошел профессор Райхель. Приведя меня за считанные мгновения в мыслящее состояние, он заявил, что намерен дать мне последний шанс одуматься. Если я откажусь, то он исчезнет навсегда и предоставит мне возможность сдохнуть последней скотиной. Он прямо так и сказал, и этого оказалось достаточно. Я вновь дал свое согласие служить ему.

Мне предстояло снова войти в знакомую мне – да и тебе! – квартиру и нырнуть на без малого сто лет назад, где мне предстояло выслеживать загадочного Штурмана. Райхель рассказал мне, что все штурманы, или навигаторы – особенные люди и при известной внимательности вычислить такого не так уж и сложно. Во-первых, Штурман не стареет, находясь в чужом мире, а посему и через десять, двадцать или даже сто лет остается таким же, каким был в момент входа в этот мир. Однако же знание этой особенности штурманов ничем мне помочь не могло, поскольку, как я надеялся, мне не придется провести в прошлом столько времени, чтобы заметить ее у кого-нибудь. Некоторые люди тоже умудряются десятилетиями выглядеть одинаково… Более важной была информация о том, что Штурман, будучи одарен лишь способностью расплетать пути Большой Спирали, почти совсем не приспособлен ни для чего другого, – он не может изучить какую-либо иную профессию и быть в ней успешным, равно как не может и быть полноценным членом человеческого общества. Свои контакты с другими людьми Штурман ограничивает необходимостью, семьи не имеет и в общественную деятельность не суется. Вся его энергия, все его существование принадлежат лишь хаосу Большой Спирали. Вот этим-то мне и предстояло, прежде всего, руководствоваться при его поиске. Карты Навигации Штурман наверняка хранит при себе, а посему проблему профессор Райхель видел лишь в том, чтобы разыскать его.

Однако, едва я оказался снаружи и вдохнул полной грудью свежего воздуха, не пахнущего аммиаком и миазмами психиатрической лечебницы, мне внезапно пришла в голову спасительная мысль: я должен встретиться с тобой и все тебе рассказать. Тогда, по крайней мере, хотя бы один человек будет знать, что же, на самом деле, со мной случилось и где меня искать! Я бросился на проходную какого-то общежития и вымолил у вахтерши один звонок. К чему привел этот звонок, ты помнишь…»

Я помнил. Да так помнил, что стыд за содеянное, боюсь, будет жечь мне лицо до конца жизни. Но было еще что-то в рассказе Альберта… Что-то, прошедшее мимо моего внимания, но оставившее осадок неясного беспокойства в душе. Но что?

«…Так вот, – продолжал мой друг, – услышав доносившуюся с улицы сирену «Скорой помощи», я понял, что ты не поверил мне. Страх быть схваченным и вновь запертым в этом адском месте погнал меня вперед. Как полоумный – а я им и был! – ворвался я в подъезд и, взлетев по лестнице на третий этаж, буквально перепрыгнул порог нашей квартиры. И вот, друг мой, с тех пор я здесь. Опасаясь моих выкрутасов, Райхель не позволил мне больше вернуться в мое время и отдавал мне приказы, коротко наведываясь сюда сам. Пару раз у меня мелькала мысль, а не лучше ли плюнуть на все и попробовать зажить здесь нормальной жизнью? Но нет! В моменты моих сомнений подлый профессор всегда напоминал мне о себе, заставляя мое мышление кривляться и повергая меня тем самым в ужас. Так и не сумел я, Галактион, избавиться от его влияния, а, поскольку миссия моя все еще не была выполнена, речи о моем возвращении домой не шло.

С огромным трудом удалось мне вычислить местонахождение Карт Навигации, но сейчас, когда кто-то умудрился увести их у меня из-под носа, последняя надежда потухла. Помнишь, как я шел за тобой от самой больницы, чем испугал тебя? Умудренному опытом, мне не стоило большого труда пробраться в здание и попридержать старушку-санитарку, чтобы дать тебе возможность улизнуть. Ты уж прости меня, но другого выхода я не видел. Одно меня утешает: мои действия не повредили тебе и даже, пожалуй, в чем-то помогли, – Альберт едва заметно улыбнулся и скосил глаза на Аглаю. – Кстати, письмо, в котором я зову тебя «прийти и узнать» я уже написал и передал Райхелю… Он теперь постарается, чтобы ты получил его там, в начале 2000-ых. Хотел бы я знать, зачем ты ему нужен!»

Альберт, утомленный, замолчал и прикрыл глаза. Он все сказал, обо всем поведал и хотел теперь отдохнуть с чувством исполненного долга. То ли рана была слишком тяжелой, то ли злая болезнь добивала моего друга, но сил у него оставалось все меньше и меньше. Я поплотнее укрыл его пледом и не стал больше ни о чем расспрашивать. Впрочем, необходимости в этом и не было, – все, что нужно, я уже знал.