Синтар. Остров-убийца - Сора Наумова

Когда Генри смотрел на него пустыми невидящими глазами, Сората поймал себя на мысли, что желает хоть на миг поменяться с ним местами. Увидеть то, что видит он, разделить с ним груз знания, что отравляет ему жизнь. Потому что Сората был уверен – Генри рассказывал ему далеко не все. Даже сейчас, когда Масамуне и Хибики ушли защищать женщин, Генри продолжал утаивать от него какую-то страшную правду.

– Это должен быть я.

– Прости? – Генри как всегда видит суть, но не догадлив в мелочах, из которых она строится. – Должен что?

– Я нарушил слово, что дал тебе. И это я должен рисковать собой, заключать сделки с богами и спасать всех нас. Я втравил людей в этот кошмар, мне за него и отвечать.

Генри отмахнулся, словно счел его слова ерундой.

– Просто останься жив, на этом и сочтемся.

Он стоял перед полотном с семейной парой. Оно завораживало его, а вот у Сораты вызывало странную дрожь.

– Я не знаю, как остановить мононокэ, – признался Сората, глядя Генри в спину. – Думаю, никто из нас не знает, это… легенда.

– Ага. Легенда, которая бродит по дому в теле мертвеца, – пробормотал Генри. – Нужно просто подумать. Ответ где-то здесь. Все всегда упирается в Акихико Дайске. Просто нужно остановиться и немного подумать.

Сората кивнул. Он-то знал, что у них нет времени стоять и думать. У Сораты так точно. Он тихо вышел за дверь и притворил ее за собой, молясь, чтобы скрип его не выдал. Нужно идти, что-то делать. Искать выход. А ответы пусть ищет Генри, потому что они нужны ему, чтобы продолжать жить. А Сорате все больше казалось, что ему это не грозит.

В коридоре было темно, даже слишком темно. Время едва подобралось к обеду, но дом уже погрузился в вечерний мрак, густой и жирный, как смола. Если приглядеться, то у ног она чуть клубилась, и Сората замялся на месте, чувствуя, как озноб пробегает по телу.

Поднял взгляд и увидел, что она стоит напротив и смотрит на него.

– Невозможно, – прошептал он. – Ты мертва.

Харука покачала головой. Он помнил этот наряд – бледно-зеленое кимоно, расписанное мелкими цветами, красное оби, рукава, такие широкие и длинные, что опускаются почти до пола. В высокой прическе покачиваются те самые маэдзаси^[10] с серебряными подвесками, что он подарил на ее последний день рождения. Как раз за две недели до ее смерти…

Харука протянула к нему руку, и он пошел на зов. Почему бы и нет? Ведь в ее гибели отчасти был виноват именно он, так почему бы Харуке и не явиться за местью? Он не осудил бы ее, как и Сэма, и Кику и других, кто в разное время умирал тогда, когда оставался жить он.

Харука тянула к нему руку, бледную, как и ее лицо, скрытое под слоем белой пудры. Так густо, что не разглядеть знакомых черт. Хотя, кого Сората обманывал? Он почти их забыл, вычеркнул из памяти.

– Если это и правда ты, – сказал он тихо, – то прости меня. Прости.

Она снова качнула головой, на этот раз отрицательно, и подвески в ее волосах тревожно зазвенели.

– Никогда, – ответила она и выхватила из рукава танто^[11]. Лезвие сверкнуло так ярко и неожиданно, что Сората зажмурился. От смерти его спасла больная нога, которая подвела в нужный момент. Сората упал, и лезвие танто вспороло воздух.