INFERNAL - Алексей Вилков

– Не хочешь знать правды? Тогда я уйду.

– О чём ты? Снова слышала голоса?

– Если бы… – промычала Адель, – забудь эту историю. Я о ней не помню.

– Как ты всё устроила?

– Не буду подробно объяснять: стереосистема, диски, трёхмерный зуммер в твоей квартире и за стенкой. Там я сняла комнату и посылала тебе сигналы, прислонив колонки к розетке. Получалось эффектно.

– Ты сама это придумала?

– Не важно. Одна или с Лизой. Спросишь у неё лично, если повезёт.

– Ты не видела её? Вчера – голоса, сегодня – образа, – переходил я к издевательствам, но, заметив печальную тенденцию, остановился. – Мы колесим по кругу. Забудем. Ты права, тебе досталось. Я не спрашиваю, как ты всё устроила – достаточно. Так я и предполагал. Моё воспалённое воображение верило тогда во что угодно. Оставим!

Послушавшись, Адель прекратила теоретические объяснения. Ей было в тягость сидеть у меня. Из туалета несло несмытой рвотой. Форточки закрыты, окна занавешены. От меня несло коньяком и свежим перегаром. Ни одной лампочки не горело на потолке. Как в карцере. К темноте я привык – темнота спасала меня.

Чтобы не отвратить Адель, мне пришлось открыть окно и включить свет. Тучи закрыли небо, и моросил грибной дождь. Обнаружил, что сижу перед ней в трусах – это волновало меньше всего, и если б Адель пришла ко мне голая, я бы этого не заметил – так я был равнодушен к ней.

Несостоявшаяся иллюзионистка торопила. Кривляясь, я наспех напялил последние джинсы и джемпер. Адель оделась по погоде – длинная юбка и серая водолазка, закрывавшая половину подбородка (там есть, что скрывать).

Причёсываясь у зеркала, я сказал, что мою машину сожгли. Адель отнеслась к новости хладнокровно, не сочувствуя, и не улыбнулась злорадно, как будто заранее гадала на кофейной гуще или картах Таро, предрекая кончину Маздочки, либо лично наблюдала, как горит она ярким пламенем через золотой куб или в волшебное зеркало. У ведьмы должны быть какие-то причиндалы, если ведьма настоящая. Но ведьминских удостоверений у Адель я не проверял, если таковые существуют в реальности. Должны быть корочки, ведь как в песне поётся: «Просто я работаю волшебником», а перефразировав её на Адель, песня звучала бы иначе: «Просто я работаю ведьмой!». Ничего личного…

Дождь моросил, поливая нас, как грибы. Адель пряталась под зонтиком, а я мочил макушку и свитер. Ни за что не встал бы с ней под одну крышу. Ни за что.

Такси проезжали мимо и не желали останавливаться. Я попросил Адель прочесть заклинание. Вместо него она прочитала стихотворение. Как я и предполагал, все её шедевры являлись заклинаниями, в чём Адель никогда не признавалась, но я успел её вычислить, и она не отпиралась. После озвученного текста первое же такси притормозило, чуть не окатив нас брызгами водостока. Сложив зонты, мы уселись каждый сам по себе. Я спереди, Адель сзади, командуя парадом. Я понятия не имел, куда мы мчимся, а такси двигалось в сторону области.

«За город», – заключил я и поёжился, – «Недавно вернулся оттуда».

Но даже до пригорода такси не доехало. Адель попросила сбавить обороты и внимательно глазела в окна. Дождь прекратился, оставив на память запотевшие стёкла.

Таксист попался молчаливый, неказистый, побритый дешёвой пеной, как очищенный огурец, не произносил лишнего, но послушно выполнял все её приказания. Хороший муж, покладистый, верный – мечта любой домохозяйки. Гораздо лучше любого моряка: уходит из семейного очага ненадолго, но зато регулярно возвращается с выручкой.

Таксист был славянской внешности, в коричневой кепке и замшевой куртке. Счётчик у него имелся, успевая насчитать мне приличную сумму. Платить за разъезды ведьмы я не собирался. Меня с ней вообще и нет – я где-то глубоко-глубоко в себе. Кружились мы долго, пока Адель не приказала остановиться у невзрачной заправки. Рядом располагались одинокий минимаркет и придорожная забегаловка. Зачем мы приперлись в эту дыру – одной Адель известно, если это не очередной поэтический прикол. Я ненавидел её приколы.

– Выходим! – вздохнула она и дёрнула ручку, увлекая меня в сторону забегаловки.

– Где мы?

– Тебя носом ткнуть в карту?

Я не ответил. Адель сама не представляла, как припёрлась сюда, по велению сердца, на ощупь, как поисковая собака в поисках наркоты.

Пройдя мимо бензоколонки, мы зашли в кафе «Бриз». Внутри парились несколько дальнобойщиков из припаркованных вдоль дороги закопчённых фур. Дальнобойщики раскуривали «Приму» и хлебали украинский борщ. Не шумели, увлечённые ужином, но дымили по-страшному. Не болтали, но злорадно сопели и шмыгали забитыми ноздрями.

Адель завела меня в угол, подальше от посетителей, и усадила за круглый стол.

Из бара выглядывали лукавые чернобровые глазки, которые я приметил ещё со входа. Глазки изучали меня, не решаясь показаться во всей красе. Эти тайные очи принадлежали официантке. Когда она показалась из-за угла, я приоткрыл рот – слишком красивая девочка для придорожного кафе. Что она забыла в этом захолустье? С её данными легко устроиться в приличном месте или штурмовать подиумы Парижа. Иногда я не понимал, почему многие люди так слабо верят в себя и довольствуются малым, когда способны на большее. Когда чужие дяди видят в них гигантские перспективы, а они не замечают в себе ничего примечательного, ограничиваются пустяшными поручениями, сидят в конурах, не высовываясь, стесняясь, боясь и культивируя заниженную самооценку. В шоубизе бездарности сплошь и рядом пробирались на пьедестал, сметая всех на своём пути, а таланты скромничают по медвежьим углам, и их приходится долго уговаривать, влияя психологически, чтобы хоть чуточку раскрепостить и заставить поверить в себя. К их числу относилась и эта девушка, на мой первый, скромный, но профессиональный взгляд. Когда она подошла, я уверился в обратном. Она не была скромняшкой. Напротив – чрезмерно похотливый взгляд, возбуждающий и одновременно пугающий. Меня давно напрягали почти все женщины, и я боялся любой юбки, что смотрела мне ниже пояса, а эта стерва смотрела и на меня, и ниже пояса. Я засуетился и зашаркал кроссовками «Nike», подходящим к джинсам «Armani».

– Мы опоздали? – угрюмо спросила Адель.

Как же я не догадался, что они знакомы. Вот к кому мы добирались столько времени. Но зачем мне общаться с нахальной стервой в пустой забегаловке? Безвкусным дальнобойщикам здесь вполне вольготно, но я терпеть не мог прокуренные хибары с девочками в грязных передниках. Передо мной стояла та же девчонка, и передник у неё был грязный, как я себе и представлял. Стирать форму считалось плохим тоном – гораздо фартовее выглядеть под цвет немытых водил. Всё кругом здесь в грязи. Уборка не входила в обязанности кафе. Давно ли я сам хожу чистюлей? И мне стало стыдно. Очень стыдно.

– Что закажете? – официантка обратилась лично ко мне.

– У вас есть меню?

– Меню у нас не предусмотрено, – просверлила она меня заведённой дрелью.

– Тогда на ваш вкус, – отмахнулся я.