Изгнание дьявола из моей лучшей подруги - Грейди Хендрикс

Эбби не могла пошевелиться. На улице клиент сбросил кассеты в ящик для возврата, и они с громом понеслись вниз по трубе.

- Я сунула дуло в рот, и на вкус оно было, как яд. Мне стало страшно и очень захотелось в туалет. Мой палец лежал на курке, и я прямо чувствовала, как сильно нужно надавить, чтобы больше не было плохо. Потом я вспомнила, что ты ведь начнешь винить себя, потому что ты всегда себя за все винишь, и мне надо было объяснить тебе, что я нажала на курок, потому что сама облажалась, а не потому, что ты что-то не так сделала. Тогда я стала писать тебе записку, потом записка превратилась в письмо, а где-то между пятой и восьмой страницей мне расхотелось стреляться.

Гретхен сунула свои руки, теплые и взмокшие, в руки Эбби.

- Не знаю, почему ты всегда меня спасаешь, - продолжала она, - но я каждый день себе повторяю: наверно, это потому, что моя жизнь чего-то да стоит. Они нас не разлучат, что бы ни произошло. Ты никогда не бросала попыток меня выручить. Эбби, я люблю тебя. Ты - моя лучшая подруга, мое зеркало, мое отражение. Ты - это я, ты - все, что я люблю, и все, что ненавижу, и я никогда тебя не брошу.

Позади медленно проехала полицейская машина. Гретхен замолчала, и они обе смотрели, как она прокатилась мимо.

- Помнишь четвертый класс? - спросила Эбби, с трудом выговаривая слова. - Мой день рожденья на катке «Редвинг»?

Гретхен задумалась и вспомнила:

- Мама заставила подарить тебе Библию!

- Никто не пришел, и я готова была под землю провалиться. А ты в последнюю минуту появилась и все исправила.

Полицейские вернулись и на этот раз остановились за их машиной, не выключая двигатель.

- Что было в пляжном доме? - продолжала Эбби. - Все кажется таким реальным, но остальные говорят я все выдумала. Мне нужно знать, это правда было или это просто... единороги.

Гретхен охватила лицо Эбби ладонями, притянула ее к себе так, что лбы соприкасались, и ответила:

- Это не единороги. Тебе нужно рассказать мне все, потому что ты -единственная, от кого я могу это выслушать и не сойти с ума. Мне нужно знать все.

Эбби заговорила. Она продолжала говорить, когда показалась вторая полицейская машина, когда их обеих усадили на заднее место, когда они ждали миссис Риверз в полицейском участке, когда они приехали домой.

После продолжительных споров мама Эбби позвонила Лангам, и мистер Ланг купил авиабилет на следующий день. Ночь Гретхен и Эбби провели в комнате последней и проговорили до утра.

Разговор пришлось на время прервать, только когда наутро прибыл утомленный мистер Ланг. Он разразился тирадой насчет того, что он сделает с Гретхен и Эбби при первой же возможности. Подождав, пока отец Гретхен выдохнется, папа Эбби сказал:

- Пони, я думаю, хватит уже их мучать. Давай на этом остановимся и дадим девочкам писать, а если смогут платить по телефонным счетам, то и звонить. Неужели ты не видишь, как они страдают?

Эбби и Гретхен говорили всю дорогу до аэропорта. Вернувшись домой, Эбби написала письмо, и тем же вечером в 11:06 зазвонил телефон. Они продолжали звонить, писать письма, делать друг для друга музыкальные миксы с яркими обложками из оберточной бумаги, или с рисунками серебряными и золотыми чернилами, записывать между песнями друг другу сообщения. Они пересылали друг другу выпускные альбомы, чтобы каждая подруга оставила там свою подпись, заворачивали рулоны туалетной бумаги в обертки и приклеивали к ней марки, желая проверить, доставит ли их почта по адресу (доставила!). Они продолжали посылать друг другу огромные открытки на дни рождения, коллажи, странные сладости, бутылки «Bartender’s Friend» с искусственной пеной, дурацкие брелки, открытки «Мои соболезнования» (в тех случаях, когда необходимости в этом совершенно не было). Каждый раз, когда волейбольная команда Черри-Хилл-Уэст уезжали из города, Эбби отправляла Гретхен дурацкую открытку.

Они продолжали говорить многие годы.