Вампиры - Джон Стикли

Епископ обосновался в тяжеловесном тюдоровском особняке, объединенном просторным, уставленным скульптурами парком с собором Святого Луция – самым большим и богатым католическим храмом Далласа, с балконами, колокольней, несколькими витражными окнами. От них лилось в дождь разноцветное сияние.

Феликс подумал, что отними электрический свет – и вид запросто такой же, как двести или триста лет назад.

Когда сворачивали на широкий загибающийся кольцом проезд к особняку, Кирк заметил:

– Кот не любит этого типа. Говорит, слишком он возвышенный для нас, грешных.

– Думаю, вы обнаружите, что сейчас у него другое отношение к нам, – хмурясь, сказал отец Адам.

Кирк кисло улыбнулся:

– Кот говорил и об этом. Мол, вы ему предъявили, кто он в вашем табеле о рангах и кто вы.

Священник покачал головой:

– Он поразмыслил о себе и о нас – и изменился. Кирк, люди потому и становятся священниками, что могут менять себя ради других людей и Бога.

Помощник шерифа благодушно пожал плечами. Его шевелюра казалась багровой в свете, сочащемся из-за парадной епископской двери.

– Я – первым, – предложил отец Адам.

Феликс кивнул, закурил, наблюдая, как священник скачет через лужи.

– Феликс? – прошептал рядом Кирк. – Нам и в самом деле придется отрубить ему голову?

– Похоже.

Кирк вздрогнул, отвернулся к окну.

– И кто будет рубить?

– Ворон, наверное же, – хмуро ответил Феликс. – Он может.

– А если не сможет? По мне, скверно он выглядит.

– Тогда кто-нибудь другой.

– Ты?

Феликс ошарашенно уставился на него.

– Почему я?

– Но ты же второй по старшинству.

Феликс посмотрел на него еще секунду, отвернулся. Господи Иисусе! Они это вбили себе в головы? Я, собравшийся линять отсюда?

И тут же напомнил себе, что собирался, да так и не собрался. А теперь твари нашли и храброго стрелка.

Дерьмо. Тем более надо драпать, и поскорей.

Только внутри паскудно. Будто виновен перед кем.

А я ни перед кем не виноват. Правда. Ни перед кем.

Твою мать.

Он яростно расплющил окурок о встроенную пепельницу.

Сзади окатило светом фар – подъехал и встал «блейзер». Феликс переглянулся с Кирком, вылез наружу, поздороваться.

Кот выглядел жутко: лицо серое, мучнистое. А вот Ворон, на зависть бодрый и здоровенький, расправил широченные плечи, весь как штык… хотя, нет. Гляньте в глаза. Будто провалились в черноту, слепые и тусклые.

– Ох, Феликс, – вскрикнула Аннабель, вся в слезах.

Затем она учинила странное: крепко обняла, уткнулась в грудь и всхлипнула.

Феликс безразлично посмотрел на нее, затем сделал то, что она хотела: обнял, погладил. Внезапно подумалось: нет, не то, что она хотела. Что ожидала.

Он стоял и держал плачущую Аннабель и увидел Даветт, тоже в слезах. Она фальшиво улыбнулась ему, он выдал такую же улыбку в ответ.

И кем эти люди считают его?

– Мистер Ворон! – позвали от двери.

Надо же, из дому сам епископ, а с ним отец Адам и вся свита следом, и чуть не вприпрыжку!

– Мистер Ворон! – повторил запыхавшийся епископ. – Мы очень скорбим о вашей потере. Мы…

Он запнулся, не в силах отыскать слова, но справился. Протянул руки навстречу Джеку.