Отдел - Алексей Сальников

Игорь Васильевич обернул к Игорю восторженное лицо.

— Ты видал? — спросил он у Игоря. — Какой, однако, хулиган малолетний!

Молодой человек продолжал стоять, наклонившись к опущенному стеклу, как к окошку билетной кассы, сохраняя такое серьезное лицо, будто уже четвертые сутки не мог купить билет по маршруту Москва — Салехард.

— Читать умеешь? — спросил Игорь Васильевич молодого человека.

— А ты не хами, — сказала старушка.

— Да вы что, как можно, в присутствии дамы, — упрекнул ее Игорь Васильевич, достал удостоверение и показал его.

Молодой человек сразу же потерял интерес к машине и пропал так же внезапно, как и появился; старушка, в свою очередь, внимательно вчитывалась в удостоверение, щурясь и шевеля губами, потом заявила, что сейчас не тридцать седьмой год, чтобы пугать корочками.

— Вам виднее, — заявил Игорь Васильевич.

Прежде чем уйти, собачница сделала пару кругов вокруг машины, стараясь, видимо, чтобы ее кобель поднял лапу на колесо автомобиля, но Игорь не вглядывался в зеркала заднего вида, чтобы узнать, получилось у нее это или нет.

— Из наших бывших небось, — сказал Игорь Васильевич ей вслед, — или из друзей милиции бывших.

— Но собаченция у нее воспитанная, — заметил Игорь, наблюдая, как ризеншнауцер откладывает очередную кучу под кустами возле одного из подъездов. — Была бы дурная собака — таскала бы бабульку по двору только так.

— Это да, — согласился Игорь Васильевич, — повезло бабке с собакой.

Мимо них провели еще несколько собак, потом появились дети и стали лепить снеговика, пытаясь набрать снега почище и катая снежный ком между собачьих кучек.

Когда у детей получилось скатать низ снеговика и второй ком, для снеговикового торса, Игорь Васильевич оживился:

— Пойдем, пойдем, — скомандовал он, торопливо подхватывая рюкзак с заднего сиденья и выбираясь из машины.

Игорь послушно полез наружу, он так увлекся созерцанием постройки снеговика, что перестал замечать людей, которые появлялись во дворе. Теперь же, после того как его всполошил Игорь Васильевич, он увидел женщину, шедшую вдоль детской площадки. Она обернулась к ним еще до того, как Игорь Васильевич окликнул ее: «Постойте».

Само собой, она ничего не знала, но Игоря все равно поразило, насколько вдовы все-таки не похожи на вдов. Игорь ожидал увидеть скорбь, которая должна была бессознательно ее поразить, — он хотел видеть ее печальной, потому что ожидал, в случае его собственной гибели, хоть какой-то печали от жены. Нет, она шла совершенно беззаботно и даже обернулась безо всякой тревоги, будто ждала кого-то из знакомых, кто мог окликнуть ее точно так же. Увидев ее, Игорь понял, на что обиделась жена Фила, когда узнала, что он пытается изменять ей с мальчиком.

Жена Фила была очень красивой. Насколько некрасив был сам Игорь по сравнению с Филом, настолько и жена Игоря была невзрачна по сравнению с женой Фила. Брак Фила был своеобразным союзом двух неудавшихся очень симпатичных киноактеров или же моделей. В невзрачной вязаной шапочке и костюме, похожем на спортивный, стоявшая под турником женщина все равно как бы просилась на фотографию.

Насколько у нее темные и глубокие глаза, было видно даже с того расстояния, на каком стоял Игорь.

Игорь Васильевич прыгал по снегу в своих лакированных ботинках и сером костюме, как кот среди луж, казалось, что когда он допрыгает до жены Фила, то станет отряхивать ноги, как это делают коты, если наступят на что-нибудь мокрое. Игорь поспешил за ним, тоже почему-то прыжками. Заряженный энергией Игоря Васильевича, он тоже не стал брать свое пальто.

Вблизи жена Фила оказалась еще симпатичнее, нежели издалека. Игоря Васильевича она, судя по всему, знала, потому что его приближение не вызвало у нее удивления, а вот на Игоря смотрела вопросительно. Игорь хранил скорбный вид на всем протяжении пути по двору, но когда женщина взглянула на него сверху вниз с полуулыбкой, Игорь почему-то зарделся, как девственник.

Ее взгляд скользнул к Игоревой правой руке, и ему почему-то сразу захотелось спрятать эту руку, на которой он до сих пор носил обручальное кольцо. Когда она увидела кольцо, то в ее красивом лице мелькнуло что-то вроде удивления, она, видимо, уже привыкла, что коллеги Фила неженаты или разведены, так что Игорь выглядел необычным экземпляром. Как-то само собой получилось, что Игорь принял сумку с продуктами из ее руки еще до того, как заговорил Игорь Васильевич.

— Ирина, у меня для тебя не очень хорошие новости, — сказал Игорь Васильевич. — Точнее, что это я? Плохие новости, Ира.

Жена Фила слегка побледнела.

— Давайте тогда пройдемте в дом, — сказала она таким голосом, что Игорь почувствовал, что переживает смерть Фила, как в первый раз.

Глупость ситуации заключалась в том, что когда женщина развернулась и пошла к подъезду, Игорь невольно посмотрел на ее зад и также невольно одобрил его очертания. Игорю было неловко перед покойным, но это было что-то сильнее скорби и сильнее его любви к жене, секса с которой у него не было уже как полтора месяца.

Жена Фила стала копаться в сумочке, но никак не могла найти ключи. Она набрала номер квартиры на домофоне, но дочь не отвечала, видимо, привыкнув, что мать сама заходит в подъезд с помощью ключей. Наконец, какие-то подростки открыли дверь изнутри и вывалились на улицу целой толпой. Один из мальчишек поздоровался с женой Фила (здравствуйте, тетя Ирина), та рассеянно ответила. Другой тинейджер, проходя мимо Игоря, задел ногой пакет с продуктами, еще один, обходя Игоря с другой стороны, задел его плечом. Когда дверь за Игорем захлопывалась с металлическим и одновременно магнитным лязгом, он услышал взрыв смеха с улицы.

В подъезде пахло точно так же, как в котельной, потому что из подвала тянуло паром. Игорь, Игорь Васильевич и жена Фила зашли в лифт, который, несмотря на свою новизну, жалобно содрогнулся от шевеления Игоря Васильевича, когда тот решил почесать подбородок, и еще испуганней затрясся, когда поднимал их троих вверх, на высоту пятого этажа.

Только в лифте Ирина разыскала в сумочке связку ключей, среди которых Игорь увидел ключи от машины. Игорь представил, что целует жену Фила в шею, потом понял, что для этого ему придется встать на какую-нибудь скамеечку, и ему стало себя жалко.

Жена Фила долго ковырялась в замке, у нее, похоже, элементарно не получалось попасть ключом в замочную скважину. Игорь Васильевич, не выдержав этого зрелища, мягко забрал ключи из ее руки, причем она даже не сопротивлялась, и сам открыл оба замка, после чего отворил дверь и пропустил женщину вперед.

В длинном коридоре слегка попахивало кошачьим туалетом, хотя самой кошки не было видно, а также чем-то вроде разогретого попкорна, Игорь вспомнил про сына и про то, как жена орала на них обоих, когда сын рассыпал крошки попкорна там и сям по всей квартире.

Жена Фила включила свет в прихожей и тихо предложила пройти в гостиную. Дочери, вышедшей ее встречать, она так же тихо сказала идти в свою комнату. Игорь не знал, где гостиная, но Игорь Васильевич уже тянул разувшегося Игоря за собой, мимо женщины, которая как-то вяло, будто под гипнозом, снимала куртку и разматывала очень длинный белый шарф.