Крест в круге - Дмитрий Герасимов

– И-извините, – пролепетал Вадим, таращась на жуткое изваяние.

Не сводя глаз с ее недвижного и холодного лица, он подобрал рацию и отступил на шаг. Старуха медленно повернулась к нему спиной и исчезла в глубине апартаментов. За ней бесшумно закрылась дверь, щелкнул электронный замок, моргнув послушной лампочкой, а в полумраке коридора с фатальной обреченностью блеснула на двери позолоченная триада: 215.

Спустя час Вадим уже не мог с уверенностью сказать, была ли ужасная старуха таким же призраком, как и те двое в зеркале, или он встретил в дверях таинственного номера нечто совершенно реальное и земное.

Ответ на этот вопрос он получил в свое следующее дневное дежурство, когда, проходя по роковому четвертому этажу, вдруг услышал за спиной странные шорохи. Он обернулся и похолодел: жуткое видение, так напугавшее его прошлой ночью, все так же стояло в дверях 215-го номера. Только на этот раз дверь была закрыта. Старуха возилась с мудреным замком.

Увидев Вадима, она замерла на минуту, впившись в него ледяным жутким взглядом, потом медленно отвернулась и сунула карточку в щель электронного устройства. Замок щелкнул, но не открылся. Она со злостью выдернула карточку и вставила снова. Лампочка на панели вспыхнула красным светом и погасла.

Сделав над собой усилие, Вадим приблизился к старухе. Теперь он мог ее хорошо рассмотреть. Она и впрямь походила на высохшую мумию, облаченную в дорогой костюм из бархата или мелкого вельвета. Жидкие, абсолютно белые гладкие волосы были собраны в пучок аляповатым черным гребнем, похожим на ворона в заснеженной кроне умирающего тополя. Но самым пугающим и странным было ее лицо. Казалось, что неведомый, жестокий и злой мастер обтянул кости черепа мертвенно белой кожей и грубым скальпелем обозначил на лице кривую щель плотно сжатых, бесцветных губ. И на этом безжизненном, бледном пятне ледяным светом горели два неподвижных, прозрачных глаза. Так смотрят мертвые – невидяще и не мигая.

– Могу я вам помочь? – выдавил из себя по-английски Вадим.

Старуха обожгла его холодом ледяных глаз и молча протянула пластиковую карточку. На секунду что-то странное промелькнуло в ее взгляде. Что-то похожее на вопрос или, наоборот, на догадку. Кривая щель на бледном лице едва заметно дрогнула и, расширившись, почернела.

Вадим проворно распахнул дверь:

– Прошу вас.

Спустившись в операторскую, Вадим осторожно поинтересовался, кто проживает в 215-м.

– Милица Федоровна Вершинская, – радостно прочитал в журнале Зевкович.

«Русская, – мелькнуло в голове Вадима, – а ведет себя словно иностранка. Может, она немая?..»

– Пожаловала к нам из Лондона, – продолжал старший смены, словно прочитав его мысли. – Туристка. А что, приглянулась тебе девушка?

Вадим криво улыбнулся:

Спустя два дня он снова встретил на этаже жуткую мумию. На этот раз старуха, казалось, специально дожидалась его появления.

– Молодой человек, – проскрипела она, – помогите мне открыть дверь. Вечно я вожусь с вашими замками…

Вадим отметил про себя, что если и ожидал услышать от нее какие-нибудь звуки, то именно такие. Это был даже не голос, а глухой скрежет. Словно тяжелый комод протащили по мокрому асфальту.

Тем не менее он послушно сунул карточку в замок и распахнул дверь, процедив на этот раз по-русски:

– Пожалуйста.

– Могу я попросить вас об одной услуге? – дребезжала старуха. – Зайдите в номер.

– Нам запрещено заходить в номера без крайней необходимости… – начал было Вадим, но осекся, споткнувшись о стальной взгляд ее бесцветных глаз.

С силой, которую в ней было трудно предположить, старуха схватила его за рукав и втянула в номер.

Несмотря на то что Вадим был здесь совсем недавно, он опять отметил про себя, что убранство комнаты – шикарное. Безобразная, высохшая старуха смотрелась среди этого великолепия, как опарыш в балыке.

Она вцепилась в запястье Вадима костлявыми ледяными пальцами и вдруг, скривив в гримасе смертельно белое лицо, пронзительно зашептала:

– Ты узнаешь меня, Вадим?..

Бесцветные глаза вылезали из орбит, а натянутая кожа грозила вот-вот лопнуть. Вадима охватил ужас. Он почувствовал, что задыхается. Ледяная змея царапнула легкие и больно скользнула куда-то в желудок.

– Вы… Вы обознались, – прохрипел он, отшатнувшись от сумасшедшей старухи и пытаясь протиснуться обратно в коридор.

– Таких совпадений не бывает! – закричала она. – Ты пришел наказать меня! Я заслуживаю смерти!

Вадим постарался взять себя в руки.

– Послушайте, – сказал он как можно благожелательнее. – Я не сделаю вам ничего плохого. Мне не за что вас наказывать. Сейчас я уйду… – С этими словами он приоткрыл дверь. – Уйду, и вы обо мне больше не вспомните.

Очутившись в коридоре, он бросился со всех ног к служебному выходу.

– Я стала старой! – в отчаянии бросила ему в спину старуха. – А ты все еще молод!.. Но это пройдет… – закончила она уже бесстрастно. – Уже скоро…

Окончательно пришел в себя Вадим только в операторской.

Вадим старался избегать встреч с сумасшедшей старухой. Когда он находился в «свободной смене», то совершал обход, минуя этот жуткий сектор четвертого этажа.

Но старуха оказалась хитрее. Сигнальная лампочка ее номера то и дело вспыхивала на табло в операторской именно тогда, когда на дежурство заступал Вадим.

Зевкович, беззлобно матерясь, в пятый раз за день набирал ее номер:

– Алло, здравствуйте, Милица Федоровна. Это служба безопасности вас беспокоит. Что у вас случилось? Возможно, вы случайно нажали кнопочку на стене в холле или дернули за красный шнурочек в ванной комнате?

– Я хочу получить ответы на некоторые вопросы, связанные с безопасностью, – проскрипела старуха в трубке. – Не будете ли вы столь любезны, милостивый государь, прислать ко мне одного из ваших сотрудников. Например…

– Например, кого? – уточнил Зевкович.

– Например, Вадима. У вас ведь есть сотрудник по имени Вадим?

– Имеется, – ухмыльнулся в трубку старший смены. – Хорошо, Милица Федоровна, сейчас он к вам поднимется. – Зевкович щелкнул кнопкой рации. – Вадим, ты где? На «двадцать первом»?

– Да, – отозвался Вадим, потому что действительно в это время дежурил на служебном входе.

– Иди, мой хороший, в двести пятнадцатый номер. Там тебя одна женщина… очень хочет.