Горькая брусника - Наталья Медведская

Мне было интересно слушать Ангела, но я хотела узнать о Светлане, а он начал рассказ издалека. Пришлось терпеливо внимать его словам. Мне подумалось: вряд ли Матвей разговорчив, поэтому пусть выговорится.

– Тяжело вспоминать историю с дочерью Полины Андреевны. – Ангел катил мотоцикл, капли пота блестели у него на лице. Он остановился отдохнуть, теперь береза послужила опорой для «Ямахи». Матвей сломал ветку у орешника и стал сбивать головки васильков, растущих на полянке.

Я с возмущением забрала у него ветку. Как ребенок, тянет время.

– Я тебя слушаю.

– Мы с Олегом решили немного отдохнуть от забот, половить рыбу, искупаться. На пляж пришли две девушки. Мы познакомились с ними – это была Светлана с подругой. – Он замолчал.

Сердце сжалось от переживания и ревности. Пришлось напомнить о себе.

– Дальше. – Я вдруг испугалась и захотела ему сказать: – Ничего не говори, не надо.

Матвей посмотрел мне в глаза, улыбка тронула его губы.

– Ты такая беззащитная в этом наряде. Настя, я пытаюсь припомнить тот день. В нём не было ничего необычного. Мы поиграли в волейбол, поболтали. Оказалось, мы учились в одной школе, только девчонки старше нас на три года. Я и думать забыл об этой встрече. А вот Светлана нет, она стала буквально преследовать меня. Оказалась очень навязчивой девушкой. Я не выдержал и прямо объяснил ей: женитьба в мои планы не входит, тем более на ней. Последовавшие за этим разговором события надолго отравили мне жизнь. Светлана покончила с собой, а меня обвинили в жестоком обращении с ней. Я чувствовал свою вину. Почему не заметил её подавленного состояния? Не было у нас никаких отношений. Ничего я ей не обещал и не давал никакого повода. Поверь мне. – Матвей взял меня за руку. – Мы спокойно поговорили. Она обозвала меня козлом, но это обычное дело у женщин, обиженных отказом, – хмыкнул он. – Понимаешь, ничего не предвещало трагического финала. Не замечал я с её стороны особой страсти. – Ангел посмотрел на меня и глухо сказал: – Какое-то время после её гибели я панически боялся женщин. Думал никогда вас не пойму, вы для меня существа с другой планеты. Понадобилось два года, чтобы я перестал шарахаться от слабого пола, – произнёс он насмешливо. – Наш бизнес пошел на лад и стал приносить доход. Не скрою, появились и желающие на роль жён или любовниц.

– О-о-о я видела ваши развлечения с подружками на речке, – вырвалось у меня.

– Следила? – поинтересовался Ангел и, заметив мое вспыхнувшее лицо, вздохнул: – Но до конца не досмотрела. Мы обещали девушкам только купание у реки и всё.

– С выпивкой и музыкой, – съехидничала я.

– Да. – Не стал отпираться Матвей. – Но тебя ведь не это интересует? Так вот ничего не было. Иначе Соня с Элей вели бы себя иначе. Поверь, я научился лёгкому не обременительному флирту с клиентками и виртуозно лавирую на грани фола. Не даю им переходить к прямым действиям. Раздаю авансы нескольким дамам сразу, – улыбнулся он.

«Еще бы, – подумала я, рассердившись, – Сообразил, как получать удовольствие от этого флирта. Сталкивал девушек лбами и наблюдал за их кознями друг другу».

– Ежик, ты ревнуешь? – Ангел обнял меня за плечи. – Зря. Когда ты, как чёртик, выскочила из дольмена и посмотрела на меня с презрением, я почувствовал себя альфонсом, игрушкой у богатых девиц. Ещё никто так не злил меня. Пигалица с ямочкой на подбородке задирала передо мной нос.

– Я этого не делала.

– Жаль, ты не можешь видеть себя со стороны. Таким жгучим презрением полыхало из твоих глаз. Даже обидно.

Я засмеялась:

– Можно подумать, ты испугался.

– Нет, но рассердился это точно. Второй раз я увидел тебя у полицейского участка с бутылкой в руке. Рядом с тобой сидел мужичок бомжеватого вида. Ты пила прямо из горла! И опять смотрела на меня с вызовом и не отводила глаз. Да я твой взгляд чувствовал спиной. Он прожёг мне лопатки. Я не одёрнул туристов. Сам находился в шоке. Алкоголичка? Только вид у тебя был странный, как у человека, попавшего в беду. Я заметил и бледное лицо и что-то ещё, боль, мука… Когда мы вернулись в село, я сразу пошел к Александру Васильевичу. Фамилия у тебя не менее странная, чем у меня и совершенно тебе не подходит. Ты подвижная, как ртуть и буквально искришь. Участковый рассказал, что ты приходила опознавать сестру, а это нешуточное потрясение. Девушку нашли в жутком состоянии. Что за бомж сидел с тобой на скамеечке, он не знал. Василич тревожился: ты сознательно сделала себя приманкой для маньяка.

– Я бы так не сказала. Не то чтобы сознательно, немножко спровоцировала.

– Немножко? Да ты подставила себя. Он же клюнул на тебя. Ты могла погибнуть. Настя, горе мое, никогда больше так не рискуй. У меня сердце заболело, как у старика, при одной только мысли, что не увижу тебя больше. – Матвей погладил меня по щеке и легонько поцеловал.

Я ойкнула. Губы саднило. Прокусила их до крови, когда пыталась при виде Николая, сдержать крик ужаса.

– Извини. Когда я узнал, что ты остановилась на квартире Полины Андреевны, похолодел от предчувствия. У меня до сих пор в ушах звучат её крики: «Ты погубил мою дочь».

Маньяк почему-то невзлюбил квартиранток бабы Поли. Мне даже приходило в голову, что старая карга сама убивает девушек: мстит за дочь. Заманивает в лес и убивает. Теперь-то я знаю – это делал жених Светланы. У него наверно крыша поехала после её смерти.

– Нет, Матвей. Не после смерти у него поехала крыша – раньше. Он столкнул её с обрыва, не хотел, чтобы она его бросила.

– Значит, Светлана не покончила с собой? И я не виноват в её смерти, – обрадовался Ангел.

– Не виноват, – подтвердила я и поинтересовалась: – Ты пожалел меня? – Я сглотнула комок в горле. – Серую мышку.

– Серая мышка? Помнишь, ты вышла к нашему костру в лесу, одетая, как ниндзя? И ты, и твой спутник всю нашу компанию сразили наповал.

– Его зовут Сергей, – влезла я со своими уточнениями.

– Он почти профессионально спел песни под гитару. Странный оказался мужичок. А ты перевернула мне всю душу своими танцами. Не знаю, как описать твой танец, никогда такого не видел. Ты живешь в нём, я увидел твою настоящую натуру. Туристы завороженно наблюдали за тобой, а для меня ты стала прекраснее всех женщин на свете. Обладать тобой, всё равно что держать в руках сгусток пламени. – Матвей помолчал, а потом признался: – Я придумал уроки танцев лишь бы видеть тебя чаще. Хорошо, что дамы приняли на ура мою идею.

– Ах ты, вредина, – улыбнулась я.

– Ты мне очень, очень нравишься. По-моему, я потерял голову. А ведь я даже не знаю, как ты ко мне относишься? – пробурчал Ангел.

– Знаешь, – усмехнулась я. – Говорят: у меня всё на лице написано.

– Ну хоть намекни, – улыбнулся он.

– Нравишься. Чуть-чуть. – Я сложила пальцы в щепоть.

Матвей взял мою руку и поцеловал пальцы.