Код розенкрейцеров - Алексей Атеев

– Ерунда. Отец не позволит.

– Ты не знаешь Максакова. Для него не существует авторитетов и блатов.

– Но ведь он же не главный в институте?

– Верно, не главный. Но были случаи, когда, несмотря на давление ректора, он отказывался принимать экзамены. Ему, понимаешь ли, безразлично чье-либо мнение. К тому же он известен, имя Максакова знают во многих вузах… Словом, воздействовать на него бесполезно.

– Воздействовать можно на любого.

– Интересно, как же.

– Или забыла? – Станислав, казалось, встрепенулся в своем кресле. Губы его дернулись, искривились.

– Что ты! – воскликнула Елена. – Он же старик! К тому же, даже если с ним что-нибудь случится, и задолженности, и экзамен все равно придется сдавать.

– У тебя больное воображение, – засмеялся Станислав. – К чему физическое воздействие? Ведь профессор не какой-нибудь похотливый юнец, – он хихикнул, – а старость нужно уважать. Давай сделаем так. Ты мне достанешь его фото для начала, а там видно будет.

– Да где же я…

– Твои проблемы.

Вечером следующего дня Елена тайком сняла со стенда «Лучшие кадры института» фотографию Максакова и принесла ее Станиславу.

– Достала? Молодец. А где взяла?

– Стянула с Доски почета. Вечером в институте почти никого нет, ну я и…

– Ловко! Так, давай-ка я взгляну. – Стас некоторое время пристально смотрел на фотокарточку. – Старичок не прост, – наконец заявил он.

– Я же говорила!

– Помолчи! Его разум куда более изощрен, чем тухлые мозги твоих школьных приятелей, к тому же стариковское сознание всегда сложнее взломать. Вот что. Я должен с ним увидеться.

– Но это невозможно. Как же ты сможешь прийти в институт?

– Чего же тут невозможного? Нянька привезет меня вместе с коляской.

– Но как ты попадешь на занятия? В анатомичку посторонних не пускают.

– Придумаешь что-нибудь. Скажешь, больной брат всю жизнь мечтал стать врачом, желает, мол, полюбопытствовать, не отказывать же убогому. Выжми слезу, дави на жалость. На сострадание. Что, собственно, тут страшного? Придет человек на экскурсию.

– Я попробую, – неуверенно сказала Елена.

– Да уж попробуй. Если хочешь сдать экзамен.

На следующий день Елена Донская осмелилась подойти к Максакову.

– Не совсем понимаю, для чего это, – поморщился тот. – Вы же знаете, Донская, посторонним в анатомический театр доступа нет. Что значит очень хочет посмотреть? У нас не музей! И, насколько я помню, у вас, Донская, по анатомии дела вовсе не прекрасны. А тут еще визиты родственников. К тому же брат ваш не может передвигаться самостоятельно. Хорошо, я подумаю.

– Когда еще он надумает, – заключил Станислав, узнав о ходе переговоров, – а скорее всего не надумает никогда. Нечего терять время. Завтра же я туда и отправлюсь. Возьму у отца машину и вместе с нянькой пойду изучать анатомию, – он хмыкнул. – Скелетики, черепушки… В котором часу у тебя начинается практикум?

Явление брата, сидящего в инвалидном кресле, которое медленно вкатила нянька, поначалу не произвело никакого впечатления. Студенты решили, что явление калеки предусмотрено ходом занятия, а Максаков даже не обратил внимания на присутствие постороннего.

Минут пять Станислав, не шелохнувшись, взирал на профессора. Потом он чуть заметно пошевелился, перевел взгляд на студентов, нашел Елену и едва заметно кивнул ей. На цементном столе лежал препарированный труп, Станислав скосил глаза на него. Лицо его выразило удивление.

– Поближе к столу, – тихо приказал он няньке.

Она подкатила кресло почти вплотную к столу. Станислав вперил взгляд в голову трупа, вернее, в то, что осталось от нее.

– Что тут происходит?! Вы кто такой?! – вскричал Максаков высоким дрожащим голосом.

Станислав оторвался от созерцания трупа и посмотрел на профессора.

– Я? – переспросил он. – Я родственник этой… этого… экспоната.

– Родственник?! – вытаращил глаза Максаков.

– Двоюродный брат, – не моргнув глазом подтвердил Станислав.

«Во дает!» – изумленно подумала Елена.

Профессор некоторое время ошарашенно молчал, потом произнес:

– И что же вы хотите?

– Да ничего особенного, – спокойно сказал Станислав, – просто посмотрел на него, как говорится, отдал последний долг.

– Но как же так? – недоверчиво поинтересовался профессор. – Я знаю, что трупы, попадающие в анатомический театр, принадлежат, так сказать, различного рода люмпенам, бродягам, уголовникам. Они остаются невостребованными. У них нет родственников.

– У всех есть родственники, – с легкой насмешкой произнес Станислав. – Этот… – он кивнул на труп, – пропал давным-давно, еще в самом конце войны. На фронт, видите ли, решил бежать. Ну и добегался. Случайно мне стало известно, что его путь окончился в ванне с формалином. Вот я и пришел взглянуть. Вы уж извините, профессор.

– Так вы что же, его у нас заберете? Предадите земле?

– Я подумаю, а пока продолжайте занятия, не буду вам больше мешать. – Станислав кивнул няньке, и она бесшумно выкатила кресло из аудитории.

– Странный молодой человек, – прокомментировал профессор. – Как может быть, что этот труп – его родственник? Хотя у нас всякое случается. – Он кашлянул, взглянул на замерших студентов и позволил себе пошутить: – Итак, вернемся к нашим двоюродным братьям.

– Можешь смело отправляться к нему домой, – сказал вечером Станислав, – зачет он тебе поставит. Конечно, нам с тобой придется проделать некоторые процедуры.

– При помощи ремня?

– Возможно. Этот твой профессор – личность в общем-то довольно одиозная. Повлиять на него не составит труда. И вот что я подумал. Тебе необходимо сблизиться с ним.

– Как это? Он же старик!

– Не в том смысле. Он действительно старик, но старик очень богатый. Ты завтра отправишься к нему и сама в этом убедишься. Дальше я пока ничего рассказывать не стану.

– Но анатомию я сдам?

– Сказал, не волнуйся. Однако сегодняшний визит в ваш институт оказался довольно интересным.

– Чем же?

– Труп. В анатомичке. Оказывается, мертвые тоже несут некоторую информацию. И, обладая определенными способностями, можно ее воспринять.

– Ерунда какая-то. Как может мертвец нести информацию? Ведь мозг у него не работает, да у этого чучела и мозг-то изъят.

– Не знаю. Важно то, что информация идет от него, а уж каким образом, пускай дознаются ученые. – Станислав иронически усмехнулся.

– А ловко ты соврал насчет двоюродного брата. Кстати, как это тебе пришло в голову?