Мешок с костями - Стивен Кинг

— Не очень. Мне очень жаль, что все так вышло.

— После похорон матери мой брат, Хью, предложил мне поехатьк нему, в Род-Айленд, но я видела, что его жена не в восторге от такойперспективы, и я ее не виню. С пятнадцатилетней девчонкой она хлебнула быпроблем. Опять же, меня только что выбрали капитаном группы поддержки школьнойфутбольной команды. Теперь-то понятно, какая это ерунда, но тогда я этим оченьгордилась.

Разумеется, гордилась. О чем еще могла мечтать дочьалкоголиков? Учитывая, что с родителями она жила одна. И видела, какпрогрессирует болезнь, мало-помалу лишая их человеческого облика.

— Я перебралась к тете Флоренс, которая жила в двух милях отнас. Нам хватило трех недель, чтобы понять, что мы совсем не любим друг друга,но два года мы уживались под одной крышей. Потом, на каникулах перед последнимгодом учебы в средней школе, я устроилась на работу в «Уэррингтон» и встретилаЛэнса. Когда он предложил мне выйти за него замуж, тетя Фло отказалась датьсвое согласие. А когда я сказала ей, что беременна, она отказалась от правопекуна, так что ее согласие мне больше не требовалось.

— Вы бросили школу?

Он скорчила гримаску, кивнула.

— Я не хотела, чтобы шесть месяцев одноклассники смотрели,как я раздуваюсь, словно воздушный шар. Лэнс меня поддержал. Сказал, что я могусдать экзамены экстерном. В прошлом году я их сдала. Без труда. А теперь мы сКи предоставлены самим себе. Даже если моя тетя согласится мне помочь, что онаможет сделать? Она работает на швейной фабрике в Касл-Роке и получает примерношестнадцать тысяч долларов в год.

Я кивнул, подумав о том, что примерно столько же получал разв квартал за переиздания моих книг на французском. И тут я вспомнил слова Ки,сказанные в день нашей встречи.

— Когда я уносил Ки на обочину, она сказала, что уйдет кседой нанни, если вы будете на нее сердиться. Если ваши родители умерли, когоона имела… — Только я мог и не спрашивать: мне вполне хватало ума, чтобысложить два и два. — Седая нанни — Роджетт Уитмор? Секретарь Дивоура? Но этоозначает…

— Что Ки бывала у них? Конечно, бывала. Еще месяц тому назадя довольно часто разрешала ей навещать своего деда, соответственно и Роджетт.Раз или два в неделю иногда она оставалась у них и на ночь. Ки нравится ее«седой паппи», во всяком случае, сначала нравился, а от этой жуткой женщины онапросто без ума. — Мне показалось, что по телу Мэтти пробежала дрожь, хотя ночьвыдалась теплая.

— Дивоур позвонил сказать, что приедет на похороны сына, испросил, сможет ли он повидаться с внучкой. Вежливый, обходительный, словно ине пытался откупиться от меня с того самого момента, как Лэнс сказал ему, чтомы собираемся пожениться.

— А он пытался?

— Еще бы. Поначалу предложил сто тысяч долларов. В августе1994-го, сразу после того, как Лэнс сообщил ему, что мы поженимся в серединесентября.

— За что?

— Мне предлагалось отстать от его мальчика и уехать внеизвестном направлении, не оставив адреса. Я рассказала об этом Лэнсу, и ончуть не выпрыгнул из штанов. Позвонил своему старику и заявил, что мы все равнопоженимся, нравится ему это или нет. Сказал, что ему лучше бы вести себя какположено, если он хочет увидеть своих внуков.

Будь у Лэнса Дивоура другой отец, подумал я, можно было бысказать, что он отреагировал адекватно. Я, во всяком случае, проникся к немууважением. Да только он имел дело с человеком, который в детстве украл новыйснегокат Скутера Ларриби.

— Эти предложения я получала непосредственно от Дивоура, потелефону. В отсутствие Лэнса. Потом, за десять дней до свадьбы, ко мнепожаловал Дикки Осгуд. Мне предлагалось позвонить по телефону — номер он мнепродиктовал — в Делавэр, а когда я позвоню… — Мэтти покачала головой. — Вы неповерите. Такое возможно только в книгах.

— Могу высказать догадку?

— Попробуйте.

— Он попытался купить ребенка. Купить у вас Киру.

Ее глаза широко раскрылись. Луна уже поднялась, так чтоизумление, отразившееся на ее лице, не укрылось от меня.

— Сколько? — спросил я. — Мне любопытно. Сколько онпредложил вам за то, что вы родите ребенка, оставите его Лэнсу и исчезните?

— Два миллиона долларов, — прошептала Мэтти. — Положенные влюбой банк по моему выбору, к западу от Миссисипи. При условии, что я подпишудоговор, согласно которому буду держаться подальше от нее… и Лэнса… до апрелядве тысячи шестнадцатого года.

— То есть, пока Кире не исполнится двадцать один.

— Да.

— А поскольку Осгуд не знал никаких подробностей, репутацияДивоура в городе не пострадала бы.

— Точно. И двумя миллионами дело не ограничивалось. Яполучала бы по миллиону на пятый, десятый, пятнадцатый и двадцатый дни рожденияКиры. — Она покачала головой, словно не верила только что произнесенным словам.— На кухне вздувается линолеум, с душа падает головка, этот чертов трейлерскоро проржавеет насквозь, но я могла бы иметь шесть миллионов долларов.

А ты рассматривала, это предложение всерьез, Мэтти…

Хотел я задать этот вопрос, но счел подобное любопытствонеприличным.

— Вы сказали Лэнсу?

— Пыталась не говорить. Он и так злился на отца, и мне нехотелось еще больше обострять их отношения. Я не хотела, чтобы наша семейнаяжизнь начиналась с ненависти, пусть для нее и были основания… не хотела, чтобыЛэнс… потом… вы понимаете… — Она вскинула руки и уронила их на колени. Онапоказалась мне такой беззащитной.

— Вы не хотели, чтобы через десять лет Лэнс сказал вам: «Ты,сука, испортила мне отношения с отцом».

— Примерно так. Но в конце концов меня прорвало. Наверное,иначе и быть не могло. Выросла я в бедной семье, первые колготки появились уменя в одиннадцать, до тринадцати я заплетала косу или носила конский хвост,думала, что штат Нью-Йорк и город Нью-Йорк — это одно и тоже… а этот человек…отец Лэнса, которого я никогда не видела… предложил мне шесть миллионов. Яужасно боялась. Мне снилось, что ночью он приходит ко мне в образе тролля ивыкрадывает моего ребенка. Он проскальзывал в окно, как змея…

— Безусловно, таща за собой кислородную маску.

Мэтти улыбнулась:

— Тогда я ничего не знала про кислород. И про РоджеттУитмор. Я лишь хочу сказать, что мне было всего семнадцать и я не умела хранитьтайны. — При этих словах мне пришлось скрыть улыбку: она произнесла их такимтоном, будто десятилетия разделяли ту наивную девушку и эту женщину, экстерномзакончившую школу.