Оборотень из болот - Роберт Лоуренс Стайн

– Может быть, им не стоит ходить на болота одним? – Мама задумчиво прикусила губу и принялась собирать растрепавшиеся волосы Эмили обратно в хвост.

– Мне все говорили, что этот отшельник – человек мирный и безобидный, – отозвался папа. Он все еще сражался с зонтиком, который никак не хотел входить в бетонную подставку. Каждый раз, когда папа его наклонял, конец шеста проходил мимо дырки.

– Папа, держись. Я тебе помогу. – Я забрался под стол и направил шест туда, куда нужно.

– Да я в жизни теперь не пойду на болото, – решительно заявила Эмили. Она приобняла себя руками за плечи и принялась отчаянно чесаться. – Там воздух такой… у меня все чешется. Теперь буду чесаться до старости.

– Но там интересно, – с жаром выпалил я. Теперь, когда мы благополучно вернулись домой, я напрочь забыл о всех страхах, которые пережил на болотах. – Мы там видели много всего. Торфяное болото и мангровые деревья…

– Я же тебе говорил, что там есть на что посмотреть, – заметил папа.

– Есть на что посмотреть! – простонала Эмили» страдальчески закатив глаза. – Вы как хотите, а я иду в душ. Может быть, если я час, простою под водой, перестану чесаться.

Она решительно направилась к дому. Мама смотрела ей вслед, качая головой.

– Для Эмили это будет непростой год, – пробормотала она.

Папа вытер грязные руки о джинсы и повернулся ко мне:

– Пойдем, Грэди, покормим оленей.

За ужином мы только и говорили что о болотах. Папа рассказывал нам о том, как он выслеживал и ловил болотных оленей, необходимых ему для научного эксперимента, ради которого мы переехали во Флориду.

Папа вместе со своими помощниками излазил все джунгли Южной Америки, У них были специальные ружья, которые стреляли ампулами со снотворным. Оленей сначала усыпляли, а потом отвозили на базу на вертолетах Иногда олени просыпались в полете и начинали буянить. Летать им явно не нравилось.

– Эти болота, куда вы сегодня ходили… знаете, как они называются? – спросил папа, накручивая на вилку спагетти. – Топи Красного жара. Так мне сказали в городе.

– А почему они так называются? – спросила Эмили. – Потому что там очень жарко?

Папа поднес ко рту вилку со спагетти, неторопливо прожевал их и проглотил. В уголке рта у него осталось оранжевое пятно от томатного соуса.

– Я не знаю. Но я уверен, что мы это выясним.

– Может быть, их открыл человек по фамилии Красный жар, – пошутила мама.

– Я хочу домой в Вермонт! – взвыла Эмили.

После ужина все разошлись по своим комнатам. Мне вдруг стало немного грустно. Я тоже скучал по дому. Мне не хотелось сидеть у себя. Я взял теннисный мячик и вышел на задний двор. Я подумал, что, может быть, я покидаю мячик о стену и буду ловить его, как делал дома, в Берлингтоне.

Но у меня ничего не вышло.

Олений загон почти примыкал к стене, так что там было особенно не развернуться.

Я вспомнил Бена и Адамса – своих самых лучших друзей, оставшихся в Берлингтоне. Мы жили в одном квартале и обычно после ужина ходили гулять. Играли в мяч, возились на игровой площадке или просто слонялись по улицам.

Я вдруг понял, что очень скучаю по Бену и Адамсу. Интересно, что они делают в эту самую минуту? Наверняка сидят в саду на заднем дворе у Бена и занимаются чем-нибудь интересным. А я стою тут один-одинешенек и смотрю на оленей в загоне.

Настроения не было вообще никакого.

Мне расхотелось торчать на улице. Я решил пойти домой и посмотреть, что там идет по телику.

Может, хоть фильм какой-нибудь посмотреть…

Я уже было собрался вернуться в дом, как вдруг кто-то схватил меня сзади за плечи.

Болотный отшельник!