Солнце мертвых - Алексей Атеев

У Стаса, несмотря на его двенадцать лет, сложилась стройная, хотя и своеобразная система миропонимания. Видимый и невидимый миры, постоянно взаимодействуя между собой, играли его жизнью, как играет ветер легким перышком.

То особое состояние, какое бывает у эпилептиков накануне приступа, еще больше подтверждало эту мысль. В такую минуту мальчику чудилось, что он стоит на пороге между двух миров. Казалось, шагни – и ты в стране снов.

Интересно, что Стас не чувствовал себя ущербным по отношению к другим детям. Напротив, он считал, что знает и ощущает такое, что им неведомо. Поэтому чувство превосходства над ними, которое он, впрочем, тщательно скрывал, помогало существовать, не чувствуя себя обиженным жизнью.

Его взаимоотношение с окружающим миром строилось на системе покровителей. В отличие от слабых он не искал покровителей среди больших ребят, не задабривал и не угождал им. У него были неизмеримо более сильные защитники.

Случалось, обидят его в школе или на улице. И он идет просить защиты у одного из своих покровителей. Одним из таких заступников была огромная кривая сосна, росшая неподалеку от их дома. Сосна эта случайно уцелела во время строительства города. Подойдет к ней Стас, прижмется к корявому стволу и шепчет о своих несчастьях, называет имена обидчиков и просит дерево наказать их. И бывало, один из обидчиков заболеет свинкой, а другой упадет и разобьет колено.

Стас видел в этом магическую помощь дерева и благодарил его, зарывая под корни конфету или кусочек сахара. Было в этом что-то от обрядов первобытных народов.

Стас был мальчик не злой. Никому просто так вредить он не желал. И если его просьбы наказать врагов оставались без внимания, то он считал, что виноват либо сам, либо покровитель его врага сильнее его собственного покровителя.

Так он и жил в вымышленном мире, воспринимая его как реальность, и, когда потусторонние силы на самом деле вошли в его жизнь, он нисколько не удивился.

В одну из зимних ночей, примерно за год до описываемых нами событий, он лежал в своей кровати и никак не мог заснуть. За окном слышалось завывание ветра, раскачивавшего деревья напротив дома. Тени от этих деревьев создавали на стене игру постоянно меняющихся узоров, и мальчик с интересом следил за их мельканием. Ему нисколько не хотелось спать, было тепло и уютно, тем более что рядом на диван-кровати посапывала мать.

Внезапно среди мечущихся теней ветвей он заметил еще одну тень, напоминающую маленького человечка. Она оставалась неподвижной. Взгляд мальчика перебежал на подоконник, и он увидел, что на подоконнике действительно сидит какое-то существо и, казалось, смотрит на него. Существо по размерам было с большую куклу. Свет с улицы четко очерчивал его состоящий из углов силуэт. Карлик смотрел на мальчика и не двигался.

Ребенок нисколько не испугался. Он был давно подготовлен к такой встрече. Быстро вылез он из-под одеяла и подошел к окну. Теперь странное создание было хорошо различимо. На подоконнике сидел старичок, одетый, как одевались в русской деревне в незапамятные времена. Волосы на голове старика стояли дыбом, глазки поблескивали, точно у кошки. Существо, не мигая, смотрело на Стаса.

– Ты кто, – спросил мальчик, – домовой?

Человечек молчал и неотрывно глядел на мальчика. Потом он неслышно спрыгнул на пол, медленно подошел к стене, обернулся, еще раз глянул на Стаса и вошел в стену.

– Домовой, – заключил Стас, – хороший!

Он лег в постель и тут же заснул. О том, кого он видел ночью, Стас, конечно, никому не рассказал. Матери – потому, что она очень болезненно реагировала на подобные рассказы, видя в них признак психического отклонения. Друзей же у мальчика не было.

Из сказок Стас хорошо знал, кто такие домовые, а в том, что это был домовой, он не сомневался. С домовым прежде всего следовало подружиться. Иначе неприятностей не оберешься.

А как с ним подружиться?

Ответ был найден все в тех же сказках: малютку нужно было накормить, угостить чем-нибудь вкусным. Известно, что домовые очень любят молоко.

На другой день, перед сном, улучив момент, когда мать была чем-то занята, Стас нашел маленькую кофейную чашечку, наполнил ее молоком и поставил в самый угол окна, где ее совсем закрывала штора. На другое утро он с радостью обнаружил, что молока в чашке не было.

Не имея друзей (дети его сторонились), мальчик очень мечтал о собаке. Но Татьяна, несмотря на огромную любовь к сыну, в этом вопросе была непреклонна.

– Никаких собак! – категорически сказала она в ответ на мольбы Стаса. – Нам вдвоем-то здесь тесно, да еще собака, а грязи от нее сколько. Нет, нет и нет!

Итак, о собаке оставалось только мечтать. Но домовой, если с ним подружиться, в тысячу раз лучше любых собак, думал Стас. Такого друга уж точно нет ни у кого.

Поздно вечером ставил Стас чашечку с молоком на окно, и всегда по утрам она оказывалась пуста. Самого же домового мальчик больше не видел. Однажды мать заметила странные манипуляции сына с молоком.

– Ты чего это придумал? – строго спросила она.

– Знаешь, мама, – нашелся Стас, – я иногда долго не могу уснуть, а встану среди ночи, выпью молока и сразу засыпаю.

Татьяна что-то слышала об этом средстве против бессонницы, поэтому оставила сына в покое и только спросила, почему он берет такую маленькую чашечку.

– А мне и этого достаточно, – ответил Стас.

Стасу ужасно хотелось снова увидеть домового, но он не появлялся, сколько по ночам Стас ни таращил глаза. К тому же, если раньше мальчик действительно долго не мог уснуть, то теперь, едва голова его касалась подушки, он мгновенно засыпал.

Так продолжалось примерно месяц. Однажды ночью Стас неожиданно проснулся. Ему показалось, что по лицу его провели чем-то мягким и мохнатым, точно меховой шкуркой.

В комнате было совершенно темно, даже уличные фонари, немного освещавшие ее, были погашены.

Прямо перед собой мальчик увидел два зеленых огня – два глаза, как он сразу понял. Огни светились в ногах кровати, возле которой стоял стул.

Привыкнув к темноте и присмотревшись, мальчик различил едва заметный силуэт, стоявший на стуле. Несомненно это был домовой.

«Пришел, – радостно подумал мальчик. Сердце его забилось. – Как же с ним заговорить? Да так, чтобы не разбудить маму». Он тихо лежал и раздумывал над этим, как вдруг тень соскочила со стула и заковыляла на кухню. Мальчик завороженно следил за ней. У порога комнаты тень обернулась и поманила его рукой.

Стараясь, чтобы его не было слышно, Стас тихонько вылез из кровати и на цыпочках пошел следом.

«Как бы не наступить на него», – думал он. На кухне он хотел было включить свет.

– Шш, не зажигай, – раздался вдруг шепот, – запали свечу.

Мальчик на ощупь нашел в кухонном шкафчике свечу, которую держали там на случай перегорания пробок, чиркнул спичкой, и крохотный язычок пламени вырвал из тьмы странную фигуру с всклокоченными волосами.