Ловец снов - Стивен Кинг

В ответ послышался шорох, словно тварь проползла вверх ещенемного. Да, он совсем разбит. Но, к несчастью, Ловец снов еще и представлялсобой лакомый кусочек.

Тварь снова зашевелилась. Вряд ли она станет ждать долго, аскорее всего просто не может ждать: это все равно что засунуть геккона вхолодильник. Сейчас она свалится на него. И только теперь Пит осознал самоеужасное: он так зациклился на пиве, что совсем забыл о чертовых ружьях.

Первым порывом было забиться поглубже в хижину, но,наверное, это было бы ошибкой, все равно что бежать в глухой тупик. Вместоэтого Пит схватил высунувшийся из огня конец ветки, которую только что успелтуда бросить. Другой конец жарко пылал. Он пока не стал ее вынимать, тольконекрепко сжал.

— Попробуй подойди! — крикнул он жестяной крыше. — Любишьпогорячее? У меня для тебя кое-что приготовлено. Давай попробуй! Ням-ням.

Ничего. На крыше тишина. Только мягкое «плюх» снежногосугробика, свалившегося с ближайшей сосны: это нижние ветви избавлялись отбремени. Пит стиснул импровизированный факел, наполовину вытащил из огня иснова крикнул:

— Ну же, сволочь, давай! Я вкусный, я горячий и жду тебя!

Ничего. Но тварь там и не будет медлить, он знал. Скоро онапридет.

3

Время тянулось. Долго он сидел тут? Пит не знал: часыостановились совсем. Иногда его мысли вроде бы обострялись, как в те годы,когда они дружили с Даддитсом, хотя, честно сказать, по мере того как онивзрослели, а Даддитс оставался прежним, такое случалось реже, словно ихменяющиеся тела и мозги теряли способность воспринимать странные сигналыДаддитса. Вот и сейчас, кажется, все было, как прежде, но не совсем. Возможно,появилось что-то новое. Скорее всего имевшее некое отношение к огням в небе.Пит сознавал, что Бивер мертв, и, похоже, что-то ужасное случилось с Джоунси,но он не знал что.

Но что бы ни случилось, Пит считал, что Генри тоже знаетвсе, хоть и не до конца. Генри сидел глубоко в голове у Пита, и мысли его легкочитались:

Бенберри-кросс, Бен-берри-кросс, бом-бом, на палочке верхом…

Ветка догорела почти до самой руки Пита. Что он будетделать, если факел окажется слишком коротким? Ведь тварь вполне может потерпетьи дождаться своего часа.

Но тут новая мысль ударила в мозг, ясная, как день, инакаленная паникой. Заполнила все пространство черепа, и он стал выкрикиватьвслух непонятные самому фразы.

— Пожалуйста, пощадите нас! Ne nous blessez pas![24]

Но они не слушают, не слушают, потому… что?!

Потому что они отнюдь не беспомощные маленькие инопланетяне,надеющиеся, что кто-то подарит им телефонную карту компании «Нью-Инглендтел»,чтобы они могли позвонить домой, они — смертельно опасная болезнь. Ползучий,слепой в своей злобе рак, хвала Иисусу, и, мальчики, мы все одна огромнаярадиоактивная инъекция химиотерапии. Слышите, мальчики?

Пит понятия не имел, слышат ли они, мальчики, к которымобращался голос, но он слышал. Они идут, мальчики идут, Алые Пираты надвигаютсяи никакие в мире мольбы их не остановят. И все же они молили, и Пит молилвместе с ними.

— Пожалуйста, пощадите нас! Пожалуйста! S'il vousplaît! Ne nous blessez pas! Ne nous faites pas mal, nous sommes sansdéfense![25] — Жалобные всхлипы. — Пожалуйста! Ради Бога, мы беспомощны…

Пит мысленно видел протянутую руку, собачье дерьмо,плачущего, почти голого мальчика. И все это время тварь на крыше, извиваясь,ползла, умирающая, но не бессильная, безмозглая, но не глупая, подкрадывалась кПиту сзади, пока он лежал на боку, рядом с мертвой женщиной, прислушиваясь кзвукам апокалиптической бойни.

Рак, сказал человек с белыми ресницами.

— Пожалуйста! — взвизгнул Пит. — Мы беспомощны!

Но ложь ли это или правда, уже было слишком поздно.

4

Снегоход, не снижая скорости, пролетел мимо укрытия Генри.Шум мотора замирал вдалеке. Теперь можно было без опаски выбраться, но Генриостался на месте. Не мог двинуться. Интеллект, поселившийся в теле Джоунси, неучуял его либо потому, что отвлекся, либо потому, что Джоунси каким-то образом…все еще мог…

Нет. Мысль о том, что внутри этого ужасного облака что-тоосталось от Джоунси, по меньшей мере не правдоподобна.

И сейчас, когда ОНО убралось… ну, скажем, отдалилось, нанего обрушились голоса, голоса бесцеремонно лезли в голову, сводя с ума своейтрескотней, как когда-то плач Даддитса, по крайней мере до того, как время игоды положили конец почти всей этой чепухе. Один из голосов принадлежалчеловеку, упомянувшему о каком-то грибке (легко погибает, если только непопадет на живой организм), потом что-то о телефонной карте «Нью-Инглендтел»,и… химиотерапии? Да, большая радиоактивная инъекция химиотерапии…

Генри подумал, что это голос безумца. Господь знает, онлечил таких достаточно, чтобы сразу распознать.

Остальные голоса заставили его усомниться в собственномрассудке. Некоторые он распознал. Уолтер Кронкайт[26], Багс Банни[27], ДжонУэйн[28], Джимми Картер[29]. Иногда вступала женщина, кажется, Маргарет Тэтчер.Голоса говорили то по-английски, то по-французски.

— Il n'y a pas d'infection ici[30], — пробормотал Генри,заплакал, хотя, к своему удивлению и воодушевлению, обнаружил, что слезы наэтот раз идут не от сердца, откуда, по его мнению, исходят все слезы и смех.Слезы ужаса, слезы жалости, слезы, взламывающие каменную почву себялюбивойодержимости и взрывающие скалу изнутри. — Тут нет никакой инфекции, пожалуйста,о Боже, прекратите, не надо, не надо, nous sommes sans défense, NOUSSOMMES SANS …[31]

Но тут с запада понесся громовой обвал голосов, и Генристиснул руками голову, боясь, что вопли, пронизанные болью, просто взорвут ееизнутри.

Ублюдки попросту…