Игла бессмертия - Дмитрий Бовичев

– Не видали ли чего удивительного?

– Чего удивительного?

– Ну, этакого, необычного. Может, баба с серпом ходила?

– Нет, баб не видали, баб мы бы не упустили, – откликнулся с ухмылкой тот, что помоложе.

– А ночью, перед своей стражей, крестились?

– Да что ты прилип как банный лист к заднице?!

– А то, что нечистая сила рядом!

– Эвон ты куда… – оробел казак.

– Вот-вот!

Часовые перекрестились и снова глянули на лагерь – ничего не изменилось.

– Ну и чего баламутил?! – напустился часовой со страху.

– Того, что не забывай!

– Вот я тебе шашкой зарубку сделаю и запомню! Проваливай!

– А ты не лайся, не только свою жизнь бережешь.

Николай отошёл.

Вскоре всех позвали на завтрак. Ели все вместе за большим столом в хозяйском доме – сперва мужики, после бабы с детьми.

Николай жевал и прикидывал, что казаков не так много – и двух дюжин нет. Как же оборонять стены, когда лихих людей, судя по лагерю, едва ли не сотня?

«Тын, однако ж, крепок, авось отсидимся».

После трапезы Перещибка подозвал Николая:

– Пойдём выкурим трубочку, пока все тихо, а то не ровен час начнётся пальба.

– Пойдём.

Они вышли во двор, встали в сторонке и принялись неспешно набивать трубки, огонь уже был готов – Николай прихватил уголёк из печи. Казак прикидывал, что скажет сам, солдат – что услышит.

– Скажи, що ты собираешься робыты?

– Оставаться там, куда меня определил господин капитан.

– Ось, а колы на цэ мисто нападут якыйсь злодии? Що будешь робыты?

– Защищаться. Ты говори прямо, Степан: чего ты хочешь?

– Щоб ты стал пид мою руку. – Перещибка протянул руку и прямо посмотрел Николаю в глаза. – В час осады трэба понимать, кто кем командует.

Солдат отвёл взгляд, глянул на трубку. С одной стороны, невместно ему слушаться казака, он на службе – не в казачьей вольнице. С другой стороны, Степан прав, в бою чинами мериться – без головы остаться. Да и по правде сказать, привык Николай слушать приказы, а не раздавать их.

– Что ж, раз уж мы у тебя дома, то тебе и власть, командуй. – Он пожал руку казаку.

– Ось и славно!

– Только вот что: думаю я, что разбойнички эти с нечистой силой знаются, и нужно всем читать молитвы на охранение от зла.

– С чего ты так решил?

– Полудница их пропустила.

– А-а-а… и то верно. Добре, скажу молодцам, щоб молылыся, а то и вместе скажем. Ты человик знающий, уси видалы, як ты с той бабой в полях пропав, а опосля вернулся, твоему слову поверят.

– Добро.

– Як ты бачишь, неспроста мы тут частоколом огородились. А кроме того, есть у нас и чем встретить незваных гостей. – Перещибка погладил усы и хитро сощурился. – Он в тому сарае пушка на три фунта да к ней ядра, да порох. А колёса мы на воз приладылы, так теперь трэба обратно вернуть.

– Пушка? А то я гляжу – к чему сходни у ворот, – улыбнулся в ответ Николай.

– У тебя глаз як у сокола примечателен! – рассмеялся Степан. – Але пийдём наверх, – он указал на башню, – подывымся на позицию, цикаво мэни знать, що ты присоветуешь.

Николай с Перещибкой поднялись на смотровую площадку третьего этажа. Оттуда открывался вид на все окрестности, тут же висел колокол и скучал мальчонка лет семи.

Перещибка достал короткую подзорную трубу и предложил её солдату. Николай осмотрелся. Лагерь был виден хорошо, но из-за тентов различить что-то внутри было невозможно. Справа и слева вокруг хутора расположились дозоры – по двое конных, на том же расстоянии, что и лагерь, саженей в трёхстах.

– Что сказать: пока что всё не так плохо. – Николай вернул трубу. – Обложили, конечно, но редуты не копают, траншеи не подводят, а телеги эти можно разметать пушкой.

– Э, ни, с пушкой погодим, картечь особливо хороша, коли её нэ чекають.

– Что ж, тоже верно. А у нас надобно сделать ретраншемент.

– Що?

– Ретран… – Николай не успел договорить, как со стороны ворот раздались крики:

– Бей в набат! Набат! Набат!

Малец глянул на Степана и с перепугу задёргал верёвку что есть сил. Колокол отозвался громким и тонким звоном.

Николай с Перещибкой посмотрели в сторону лагеря и увидели движение.

– Началось!

Опрометью, едва не кубарем слетели они вниз, а едва добрались до первого этажа и вышли во двор, как услыхали гром пушечного залпа! Ворота вздрогнули и брызнули щепой, а земля за ними взметнулась бурыми фонтанами. Три рваные дыры теперь красовались в правой створке.

– Ах, чёртово семя, пушки! Закладывай ворота! – зычно крикнул Перещибка. – Архип, Петро, зовите Нишку и Савку и разбирайте сарай! Брёвна – к воротам! Богдан, готовь пищаль, сейчас полезут!

Во дворе началась неописуемая суета. Бабы забегали по двору – одна стала сгонять переполошённых кур в курятник, вторая за водой к колодцу пустилась, третья выбежала из хаты с топором. Перещибка на них орал, собирал казаков, но получалось плохо.

Николай же бросился к своим, в хату, а ему навстречу уже выходили Демид и Фёдор с ружьями за плечом.

– Никак дело? – с улыбкой спросил Демид.

– Да, но пока ждём.

«Ба-бах!» – снова грянул залп. Правый столб ворот надломился посередине, битая уже створка завалилась внутрь.

– Ах, канонир, сучий выкормыш, кучно бьёт! Чтоб ему чирей на глазу вскочил, чтоб его трясучка разобрала! Этак ещё пара залпов, и мы останемся без ворот! Архип, живей!

Казаки и так как могли спешно снимали тяжёлые брёвна и несли их к воротам. Низ уже был заложен, но без земляного вала надёжно защититься от пушек невозможно.

Следующий залп это подтвердил – ядра развалили правую створку и выбили одно из брёвен заклада. В стене появилась брешь в сажень шириной.

– Ал-л-л-ла!!! – раздалось снаружи частокола.

– К стене! – заревел Перещибка.

– Куда нам? – подбежал Николай, но Степан отмахнулся, он подгонял казаков.

– Нэ бачишь?! Ставай да пали!

Но Николай не спешил бежать к провалу, там уже и так теснились казаки и готовились встречать нападавших. На этих стенах с ружьями стоять несподручно – как добегут, так и не стрельнешь, не пистолет чай.

– Давай за мной! – скомандовал капрал своим и указал на главный дом.

Солдаты поспешили занять позицию – с высоты третьего этажа, да ещё и на вершине холма, они могли обстреливать врага и на подходе, и во время боя у ворот.