Изгнание дьявола из моей лучшей подруги - Грейди Хендрикс

-Эбби...

- Пожалуйста, поверьте мне! Отдайте кому-нибудь ежедневник! Директор решит, что я вру, но можно отдать кому-нибудь более важному...

- Подожди, не вешай трубку, - сказал отец Морган. Эбби услышала шелест ткани - он прижал трубку к своему свитеру, обращаясь к кому-то рядом. Голоса взлетели, становясь все громче и громче - собеседники говорили на повышенных тонах, перебивая друг друга, но Эбби ничего не могла разобрать.

- Все это - в ежедневнике Гретхен Ланг? - наконец снова произнес в трубку отец Морган, и теперь у него, казалось, прибавилось сил. - Ты уверена, что он - ее?

Эбби сначала кивнула, но только потом вспомнила, что говорит по телефону:

-Да, сэр.

- Я должен его увидеть, и думаю, что лучше сделать это при твоих родителях. Твоя мать дома?

- Она вернется утром.

- Хорошо, тогда утром первым делом я приду к тебе домой и приведу знакомого. Он посмотрит на ежедневник - если все так и есть, как ты говоришь, ты позвонишь в школу, скажешь, что заболела, и мы пойдем в полицию.

- В полицию? - Эбби не могла отделаться от чувства, что предала Гретхен. Пришлось напомнить себе, что это больше не ее подруга.

- Ее преступления серьезны, и последствия будут серьезными, - ответил отец Морган. Они повесили трубки. Эбби не могла уснуть и включила телевизор, но там шло «Детективное агентство «Лунный свет», казавшееся сейчас слишком громким, грубым и примитивным. Выключив телек, Эбби поставила «No Jacket Required». Мягкий успокаивающий голос Фила Коллинза разливался по комнате, Эбби сидела на одном конце кровати, а ежедневник -на другом. Эбби испытывала утомление, облегчение и страх, в ее венах бушевал адреналин, но, наконец, и он иссяк. Тогда она обняла Жирафа Джоффри и Капустную Голову, прислонилась головой к стене и уснула.

Во сне Эбби была больше не одна. Во сне она могла исправить все, что бы ни случилось. Во сне все стало таким, как раньше: они с Гретхен ехали в Уодмало, кататься с Маргарет и Гли на водных лыжах, в багажнике Катышка стоял ящик «Буша», по радио играл Джордж Майкл, ветер играл волосами девушек - и никаких «Юнайтед Калорс оф Бенеттон». Эбби оглянулась с улыбкой, и Гретхен улыбнулась в ответ. У нее на щеке сидел таракан, и Гретхен сказала: «Привет! Это Микки!». Эбби сказала, чтобы она перестала, но Гретхен продолжала повторять одно и то же, пока Эбби не открыла глаза. Свет все еще горел, и звонил телефон:

- Привет, это Микки! Привет, это Микки!

На электронных часах стояло 11:06. Эбби схватила трубку - в той заревел непроницаемый черный шум.

- Эбби? - раздался голос Гретхен по междугородной связи.

- Гретхен! Я готова! Завтра я все остановлю!

Шум замолчал. На смену ему пришла бескрайняя, темная тишина. Из бездны всплыл голос Гретхен:

- Не надо было этого делать... Не надо было говорить...

- Ее нужно остановить! Она опасна для людей!

- Запри все окна... Закрой все двери... Она сейчас придет... - в искаженном шумами голосе Гретхен слышалось волнение. Эбби встревожилась, но покачала головой:

- Никто не придет.

- Ты не понимаешь...

- Да сколько еще все будут мне говорить: «Ты не понимаешь того и этого»?! Хватит! Кончено!

- Все кончено... - завыла Гретхен на другом конце провода. - Слишком поздно...

Дверь спальни Эбби распахнулась, и за ней оказалась Гретхен. Она широко ухмылялась и держала в руках магазинный пакет.

- Привет, Эбнормальная, - сказала она.

- Слишком поздно, поздно, поздно... - пел голос по телефону.

- Это привиденьице все еще болтает? - спросила Гретхен, поставила у двери пакет, выхватила у Эбби трубку и повесила ее на руку Микки с окончательным пластиковым щелчком. Эбби автоматически поднялась с постели.

- Ты не думаешь, что говорить сама с собой - плохой знак? - спросила Гретхен и ударила Эбби в живот.

Ее никогда еще не били, и Гретхен застала девушку этим врасплох. Весь воздух из легких улетучился, и Эбби упала на четвереньки на ковер. Гретхен пнула ее ногой, снова в живот, угодив носком в самое солнечное сплетение. Эбби завыла, а Гретхен снова пнула девушку в бок, и та рефлекторно сжалась в комочек. Опустившись на корточки, Гретхен схватила Эбби за облитые муссом волосы и дернула ее голову вверх:

- Ты столько времени ныла, чтобы я обратила на тебя внимание. Ну вот -теперь все мое внимание безраздельно отдано тебе. Что? Нравится? 

Эбби рыдала.

- Не стой у меня на пути, - Гретхен запустила пальцы еще глубже ей в волосы и дернула как следует - С тобой покончено.

Жестко встряхнув голову Эбби напоследок, она стукнула ее о ковер, подняла и вдавила подошву кроссовки в щеку девушки:

- Притворись мертвой. Не поднимайся. Хорошая собачка.

Подобрав ежедневник с кровати и прихватив пакет, Гретхен удалилась: было слышно, как в коридорах открываются и закрываются двери, как в гостиной что-то падает, и, наконец, минуту спустя - как захлопнулась парадная дверь.

Вскочив на ноги, Эбби бросилась ко входной двери, заперла засов, побежала обратно в свою комнату и подставила под ручку двери стул. Ее тошнило так, что девушка была готова рассмеяться; со всех фотографий вокруг зеркала Гретхен ухмылялась, сверкая брекетами - смеялась над Эбби, показывала ей язык... Эбби посмотрела на часы - 11:11. Через восемь часов придет отец Морган, а у нее не было ежедневника... Ничего у нее не было. Эбби не смогла спасти Маргарет, не смогла спасти Гли, не смогла остановить Гретхен... не смогла спасти саму себя.

Эбби оглядела свою комнату, и ей захотелось закричать - почему она вообще решила, что ей это по силам?! Это не комната взрослого человека -это детская, спальня маленькой девочки!

Сорвав со стены тонкий бумажный постер «Инопланетянина», она разорвала его в клочки; схватив банку колы Томми Кокса, она швырнула ее в угол, потом стала срывать с рамки зеркала фотографии, изрыгая при этом грязные ругательства, обращая лицо Гретхен, свое лицо, все годы, проведенные вместе, в мельчайшее рваное ламинированное конфетти. Затем Эбби выдернула из магнитофона «No Jacket Required», размотав черную магнитную ленту, будто серпантин, и принялась разматывать остальные кассеты с миксами: «Крутой летний микс-88», «Вечеринка на пляже по случаю кометы Галлея»; «Эбби от Гретхен-IV».

Но всего этого было недостаточно - при одном виде мягких игрушек хотелось блевать: такие игрушки - для глупых маленьких девочек. Ногти Эбби обратились в когти, которые она вонзила в мордочку Жирафа Джоффри, вырывая его блестящие черные глазки, а затем раскрыла шов на спине и вывернула Джоффри наизнанку. Потом Эбби свернула голову Капустной Голове и вскрыла ножницами брюхо Ринклзу из «Щенячих историй», понимая, что поступает ужасно, испытывая тошноту, но будучи не в силах остановиться. Ей надоело быть глупой, выносить издевательства Гретхен, проигрывать... Ей все очень надоело.