Темная вода - Татьяна Корсакова

Прежде чем сказать хоть что-нибудь, Чернов задвинул засов. Задвинул, оглядел Нину с ног до головы, а потом спросил:

– Сюда кто-то приходил? Кто-то, кроме меня, уже стучался в твою дверь?

Не стучался, но рано или поздно постучится. Или, что вероятнее всего, войдет без стука, по-хозяйски. И речь сейчас не об утопленницах, не о навках, а о ком-то гораздо более страшном.

– Нет. – Она нашла в себе силы ответить.

– Откуда ружье? – Он проверил затвор, глянул на коробку с патронами, многозначительно хмыкнул: – Пули серебряные?

– Обычные. – Чтобы убить того, кто войдет в ее дом без спросу, ей не нужны серебряные пули.

– А ружье?

– Нашла в кладовке. Зачем ты пришел?

Прозвучало совсем негостеприимно, хотя она была рада, что он рядом. Пусть бы задержался подольше. У нее еще очень много кофе. И сладости, которые принес Сычев, еще остались. Их хватит до самого утра.

– Решил пожить у тебя. – Чернов аккуратно поставил ружье в угол возле двери.

– Зачем?

– Затем, что вы ко мне вряд ли переберетесь.

– Мы не переберемся. – Она ничего не понимала. Сказать по правде, сейчас все ее мысли были о другом.

– Вот и я говорю, не переберетесь. А мне нельзя оставаться одному. – Чернов взял ее за руку, потянул обратно на кухню.

– Почему?

– Потому что морок, – ответил он многозначительно. – Если меня снова накроет, когда я буду один, никто меня не остановит.

– А я остановлю?

– Очень на это рассчитываю.

Это он зря, на нее нельзя рассчитывать. Она и себе самой не может помочь. Но все равно хорошо, что он пришел. Как же хорошо!

– Кофе будешь?

– Кофе буду. – Он уселся за стол, прислонился широкой спиной к стене, посмотрел на Нину строго и внимательно, спросил: – Что случилось?

– Ничего. – Она пожала плечами и даже легкомысленно хихикнула. Ей бы выпить. Водки или даже самогона. Упиться до беспамятства, чтобы не думать и не вспоминать, чтобы забыть вообще все. – Все нормально.

– Все нормально. – Он кивнул, соглашаясь с ее враньем. – Тогда почему ты гуляешь по дому с ружьем наперевес? – Не согласился. Не согласился и не поверил. Вот же какая досада…

– Я не гуляю. Я просто решила его проверить. Я не ждала гостей.

Вообще-то, ждала. И отныне будет ждать каждое мгновение своей жизни.

Кофе пили в молчании. Перед тем как сесть за стол Нина проверила сына, заглянула в тайник и под кровать. Если уж сходить с ума, то основательно.

– Чем занималась днем? – Наверное, Чернов решил придерживаться светского тона до самого утра. Или все намного проще и им не о чем разговаривать?

– Прибиралась. – Нина поплотнее закуталась в шаль. В теперь уже свою пуховую шаль. – Нашла много интересного.

– Покажешь?

Отчего же не показать? Надо же как-то коротать ночь. Нина сходила в гостиную и вернулась обратно с альбомом, положила его перед Черновым. Кончик шали коснулся его загорелого предплечья, Чернов скосил взгляд, взялся за шерстяной уголок, потер между подушечками пальцев. Наверное, у него тоже возникли сомнения. Ничего, они скоро исчезнут.

Он разглядывал альбом очень долго и очень внимательно. Некоторые фотографии даже вынимал из креплений и переворачивал обратной стороной, наверное, искал подписи и даты. А Нина и не догадалась. Больше всего ее волновал один конкретный снимок. Увидит ли Чернов на нем то же, что увидела она? У нее не хватило терпения, поэтому она спросила:

– Ты его тоже видишь?

– Сущь? – Чернов поднял на нее глаза, черные, цыганские глаза в обрамлении густых ресниц. Если бы не взгляд, с этими глазами и этими ресницами он сошел бы за парня с обложки, в равной степени безмозглого и обаятельного, но взгляд не оставлял места иллюзиям.

– Значит, видишь. – Нина еще и сама не понимала, что означает это ее открытие. Увидела ли мама то, что увидели они с Черновым? А если увидела, то почему не уничтожила этот снимок, почему безрассудно оставила в альбоме, который мог попасть в руки ее маленькой дочки?

Ксюша обмолвилась, что ее мама была несколько… легкомысленной. Касалось ли это легкомыслие лишь отношений с мужчинами или вопросов воспитания ребенка оно касалось тоже? Или Ксюша ошибалась? Или просто по-бабьи сплетничала? Нинина мама никогда не была легкомысленной.

А Чернов уже перевернул страницу. Теперь он внимательно изучал фото с рыбалки, разглядывал каждого из присутствующих и, кажется, узнавал. Он перелистал альбом от начала до конца, к некоторым снимкам возвращался несколько раз, а потом сказал:

– Ты очень на нее похожа.

– На кого?

– На свою маму. – Он перевернул страницу и постучал кончиком пальца по фото с селфи. – На нее.

Возможно, некоторое сходство имелось, вот только девушка перед зеркалом не была Нининой мамой. Нина не сомневалась в этом. И могла даже подтвердить свою правоту. Да, она уничтожила телефон и сим-карту, но под обложкой ее паспорта рядом с фотографией Темки лежала и фотография мамы.

– Ты ошибаешься. – Она протянула Чернову свой паспорт. – Вот моя мама. Я не знаю, кто эта девушка на фотографии.

Он изучал оба снимка очень внимательно, даже положил их рядом. А потом вдруг достал свой мобильный и сфотографировал Нину. Она не успела ни возразить, ни отвернуться, она не ожидала от него такого коварства.

– Сотри, – сказала срывающимся от ярости шепотом. – Сотри немедленно!

– Сотру. – Кажется, его совсем не удивила ее реакция. – Обязательно сотру, а пока посмотри.

Он положил свой мобильный между двумя снимками, придвинул их поближе к Нине, чтобы она лучше видела. Но она все видела и без того. Из трех женщин, фото которых лежали перед ней на столе, только две были похожи. И не просто похожи, а похожи как две капли воды. И что делать с тем фактом, что такого просто не может быть? Что делать с тем фактом, что Нина точно знает, кто из этих женщин ее мама?

– Видишь? – спросил Чернов.

– Это ничего не значит. – Она видела, но не хотела верить. Да и во что, собственно, она должна верить?

Чернов молча перевернул фотографию с селфи. На обратной стороне тем же стремительным почерком, которым были подписаны остальные фото, было написано: «Я и мой новый фотоаппарат». В животе у Нины сделалось пусто и холодно. Почти так же пусто и холодно, как в тот момент, когда несколько часов назад зазвонил ее телефон.

– Я и мой новый фотоаппарат, – повторил Чернов многозначительно, а Нине захотелось его ударить.

Зачем он лезет? Зачем вмешивается в ее жизнь?! Зачем пытается перевернуть все с ног на голову?! Она знать не знает, кто эта девушка!

– И вот это тоже она. – Чернов открыл альбом на самой первой странице, указал на коллективный снимок. – А вот это Яков и Сычев. А вот это, я думаю, Лютаев.