Химмельстранд. Место первое - Йон Айвиде Линдквист

Изабелла. Потоки крови.

Она повернула голову. Изабелла сидит на траве в нескольких метрах. Но смотрит не на нее, а в ту точку на горизонте, от которой несколько мгновений назад не могла отвести взгляд и Карина. В ту точку, где только что скрылся или даже не совсем скрылся черный тигр – если вглядеться, можно если не увидеть, то угадать его присутствие.

Карина сделала несколько шагов на подгибающихся ногах и тяжело опустилась на траву рядом с Изабеллой.

– Ты видела?

Изабелла издала неразборчивый звук – несомненно, да. Видела.

В памяти всплыли картины безобразной драки. Ладонь в подбородок, потоки крови из рта. И сейчас еще на губах и подбородке – сгустки свернувшейся крови.

Карине хотелось бы извиниться, попросить прощения, но какие тут нужны слова? Какие извинения?

Тигр видел их обеих.

Но вот что она не может истолковать – выражение глаз Изабеллы. Не страх, не сомнение в собственной психике, не облегчение – нет. Скорее печаль. Или разочарование. Будто тигр – ее лучший, любимый, внезапно покинувший ее друг.

Тигр… вон то крошечное пятнышко на горизонте – это он? Скорее всего, нет. Карина с трудом встала, пошла к машине и вдруг остановилась как вкопанная. Посмотрела на траву под ногами. Ее поразили две мысли. Во-первых, направление: тигр шел к их лагерю. И во вторых – на траве не было ни следа крови. Примятая трава там, где они дрались. У Изабеллы только что ручьями текла изо рта кровь. Где она? Ни пятнышка. Будто кто-то тщательно вымыл газон.

Или вылизал.

* * *

Из кемпера Дональда – ни звука. Петер подкрался и начал очень медленно, по миллиметру, крутить рукоятку подъема дышла. Чуть не пять минут ушло, чтобы поднять его на уровень фаркопа.

Руки настолько же мокры от пота, насколько пересох рот.

Смерил глазом высоту – должно хватить. Открыл заднюю дверь «чероки» и пошарил в кармане позади пассажирского сиденья – Майвор сказала, что там лежит запасной ключ.

Так и есть.

Осторожно залез на водительское место и запустил двигатель, ни на секунду не сводя глаз с зеркала заднего вида – не открылось ли переднее окно кемпера? Не шевельнулась ли занавеска?

Включил задний ход и медленно, по сантиметру, попятился, пока не услышал тихий скребущий звук – фаркоп коснулся стальной чашки.

Петер оставил мотор на холостом ходу, вышел и так же медленно, как и поднимал, опустил прицепное устройство, пока чашка не встала на уровне крюка.

Все позаимствовано у природы. Типичный плечевой сустав. Или тазобедренный.

Посмотрел – Стефан у своего кемпера показал большой палец. Он должен следить, чтобы Дональд не вышел из двери. Петеру не видно: дверь перекрывает пристроенная палатка.

Он слизнул пот с верхней губы – все в порядке. Прицепил страховочный трос. Но шар крюка никак не хотел входить в чашку дышла. Петер тянул, нажимал, подгонял – ничто не помогало. В отчаянии ударил ногой – чашка дышла с шумом накрыла шар и встала на место, но при этом кемпер сильно тряхнуло.

Петер чертыхнулся, лихорадочно поднял костыль с колесиком и бросился в машину, успев при этом заметить, как занавеска поехала в сторону и в окне появилась физиономия Дональда.

– Это еще что такое? – заорал Дональд, открывая шпингалет.

Петер, не слушая, запрыгнул в кабину джипа, включил скорость и нажал газ.

Джип не сдвинулся с места. Петера охватила паника.

На квадратном циферблате окна замаячила стрелка винтовочного ствола, и только тут он догадался, что по привычке поставил джип на ручной тормоз. Не отпуская педаль газа, снял джип с тормоза. Машина, а за ней кемпер рванулись с места так, что Дональд не удержал равновесия и исчез из окна. Должно быть, упал навзничь.

Петер, пригнувшись, гнал машину с максимальной скоростью. Каждые пять секунд закладывал крутой поворот, не обращая внимания на заносы, – важно было не дать Дональду прицелиться. Направление его интересовало мало – все равно куда. Включил навигатор и следовал по первой же возникшей на экране дороге. Они решили оставить Дональда достаточно близко, чтобы суметь его найти, но достаточно далеко, чтобы он сам не нашел лагерь без спутников джи-пи-эс.

Спутников?

Вряд ли самый удачный момент проявить любопытство, но Петер, чуть не прижав щеку к панели, посмотрел на пластмассовый купол над головой. Навигатор же работает… а вдруг в таком небе можно увидеть сателлит невооруженным глазом?

И машина ведет себя странно.

Петер посмотрел в зеркало заднего вида – Дональда не видно.

Глянул в боковое – и сразу понял, в чем дело. Оказывается, палатка была прикреплена к кемперу. Удивительным образом она еще как-то держалась, но длинный лоскут освободившейся ткани намотался на колесо, и оно не крутилось, а скользило по траве, оставляя за собой длинный равномерный и непрерывный тормозной след.

Слава богу, джип тянет непривычный экипаж. Шестицилиндровый дизель, двести пятьдесят сил – мощности хватает, правда, пробуксовывает иногда на скользкой траве.

Петер включил вторую скорость и придавил до пола педаль акселератора. Проехал еще пару сотен метров и сообразил, что план их никуда не годится. За каким хреном Дональду спутники, если он может просто пойти по тормозному следу, вернуться в лагерь и перестрелять их всех до одного?

Воет мотор, в кабине пахнет жженой резиной. Опять в окошке появился Дональд с искаженной от ярости физиономией. Петер сполз с сиденья, отодвинул его и присел на коврик. Он теперь совершенно ничего не видел, но не останавливался, знал, что ничто не грозит. Любое препятствие на бесконечном газоне доставило бы ему только радость.

Идиотский, совершенно идиотский план.

Самым слабым пунктом было вот что: никто не думал, будто Дональд и впрямь настолько спятил, что собирается кого-то застрелить. Но сейчас, увидев в зеркале его физиономию, Петер перестал сомневаться.

Да. Собирается.

Отвратительный запах жженой резины бьет прямо в ноздри. Он протянул руку, попытался найти кнопку блокировки внешнего воздуха – и не нашел.

Зато включил радиоприемник. Попал в самую середину лота.

«К ночи всегда хуже», – поет Бьорн Шифс.

Автор лота? Химмельстранд, ясное дело. Кто же еще.

…Далеко от света, далеко от смеха…

Мотор натужно ревет на неудобной передаче, машину то и дело заносит, а Петер полулежит на коврике и правит, не видя куда. Зато под голос еще одного победителя музыкального фестиваля.

Его начал разбирать смех. Нога на педали дергалась, машина двигалась нелепыми рывками, а он хохотал как сумасшедший, до спазмов в животе…

И тут грохнул выстрел. Петер разом перестал смеяться – на лицо его посыпались осколки стекла. Мелкие, очень мелкие, не такие, как в боевиках, когда машину с героем встречает автоматный огонь. Он поднял глаза – ветровое стекло цело. Но экран навигатора взорвался дождем стекла, пластика и кусочков печатных плат.