Посланник - Марина Александрова

— С благими вестями приехал я! — объявил Никита у порога. — А где же кормилица моя Дуня? Ей первой обо всем скажу, — Никита посмотрел на грустные лица домашней челяди и, подойдя к Гришке, спросил:

— Что с ней? Больна?

— Померла Дуня на прошлой седмице, — тихо ответил Гришка, склонив голову. Никита сел на крыльцо и, обхватив голову руками, оставался так еще долго, пока Сашка с Гришкой не заставили его войти в дом.

Здесь, собрав всех, Никита объявил о своем скором венчании с Кариной Паас.

— Надеюсь на вашу любовь и почтение будущей супруге моей, — сказал он своим людям. Все с одобрением отнеслись к этой новости, и Глаше было доверено вести главные приготовления к свадьбе.

Она лишь покорно кивнула в ответ и скрылась в столовой, дабы проследить, как Софья справляется с ужином.

Иван за столом рассказал Никите обо всех последних новостях и делах, происходивших в доме и городе. В рассказе своем упомянул и Глашку добрыми словами. Мужчины уже заканчивали трапезу, когда она вошла, чтобы выслушать дальнейшие распоряжения хозяина относительно управы дома во время его отъездов.

— Благодарю тебя, Глаша, за все, что ты сделала для моего дома. Желал бы я видеть тебя и дальше в доме моем в том назначении, которое выберешь себе, — сказал Никита, подойдя к ней и крепко сжав ее ладонь.

— Ежели слова ваши от сердца идут и вы вправду изволите оставить меня здесь, то я с благодарностью приму вашу милость, — ответила она, низко склонив голову.

Потом он шепнул ей на ухо, чтобы не слышал никто рядом:

— Сегодня жду у себя!

Она выбежала из столовой и, прижавшись к дверному холодному косяку, громко расплакалась.

До крещенского сочельника оставалось две недели, и нужно было торопиться с подготовкой к свадьбе. Никита хотел устроить торжество не хуже, чем у богатого Пааса. И вся надежда была у него на давнюю знакомую — Ксению Чижову, славившуюся своими прекрасными способностями в делах подготовки свадеб и других праздных увеселений. Сашка и Димитрий Усачев тоже высказали свое желание помогать Никите. Так что Преонский был покоен.

— Не беспокойтесь, барин, мы не дадим повода никому судачить о вашей свадьбе со злорадством. Мы заставим весь Петербург завидовать вам, — сказала Глаша, накрывая на стол.

А он, увидев ее, подумал: «Она должна остаться в этом доме. Я сделаю все, что она попросит, но оставлю ее подле себя».

* * *

С вечера он нарочно ушел раньше и с нетерпением ждал Глашку. Наконец она постучала и, войдя в опочивальню Никиты, хотела поговорить сначала о своей свадьбе с Усачевым, но он не дал ей и слова молвить. Он страстно обнял девушку и, накрыв ее рот долгим поцелуем, повалил на постель. Дальше она уже сама как в лихорадке снимала с себя одежду и раздевала Никиту. В ее мыслях было только одно: «Это в последний раз! Последний, послед…» — и мысли ее закружились в потоке таявшего сознания и нахлынувших чувств.

В два часа ночи Глаша проснулась от холода. Никита тоже проснулся. Глаша решила не откладывать разговор и, присев на краю большой кровати, сказала:

— Я замуж хочу выйти, Никита, — она, не оборачиваясь, поняла, что Никита придвигается к ней.

— И ты хочешь сказать, что нашла человека лучше, чем я? — ядовито спросил он.

Она растерялась и не могла сказать ничего в свое оправдание.

«А впрочем, зачем мне оправдываться? Я выхожу замуж, и все!»

— Я выхожу замуж после вашей свадьбы, Никита Антонович! — заявила она.

— Ты никуда не пойдешь! Ни замуж, ни из этого дома! — так резко сказал он, что Глаша оставила мысль с ним спорить. — Повторю еще раз — замуж ты не пойдешь, а в другой дом тебя не примут. Я позабочусь об этом! А теперь уходи! — и он встал, открыв дверь. Проходя мимо него, она лишь ответила:

— Как будет угодно, барин.

В дверях он схватил ее за руку.

— Пойми ты, я ведь для тебя стараюсь. Ну подумай, что ты имеешь здесь! Ты ведь сможешь и без мужа сладко поживать. Мы с тобой еще столько дел наворотим! Глаша, не могу я тебя отпустить, — он обнял ее и прижал к своей груди. На миг ей показалось, что ему вправду будет плохо без нее, но она знала его очень хорошо, чтобы поверить в его обещания.

Никите и вправду нужна была хорошая хозяйка для управления домом. Глаша же давно жила здесь и знала обо всем, что касалось ведения хозяйства.

«Придет другой, пусть даже и муж ее, и станут они воровать вдвое больше, чем сейчас. А зачем мне это? Пусть уж Глашка одна берет, что сможет, но она будет заинтересована в приумножении моего богатства» — так думал Никита после ухода Глашки.

Она же с тех пор возненавидела Никиту. Поговорив с Димитрием, Глашка объяснила ему, что не может пока выйти замуж за него. Димитрий согласился подождать еще, но решил поговорить с Преонским.

— Нельзя ей замуж! — отрезал Никита. — Падучая у нее, доктора не велят!

Димитрий хотел было настоять на своем, но, узрев в словах Никиты угрозу и резкий отказ, ушел. Чтобы не стать посмешищем у своих друзей, знавших о его долгих и бесполезных ухаживаниях Димитрий, напившись водки со своим приятелем Савелием, рассказал о ее болезни своим друзьям и знакомым. Под пьяный хохот имя Глашки передавалось из уст в уста, и скоро она стала существом отверженным, и уже мало находилось людей, готовых принять у себя ее в качестве прислуги. Все изменилось в ее жизни.

И это было на руку Никите. Глашка знала виновника своих бед, но не хотела ничего предпринимать. Все само со временем изменится в лучшую для нее сторону. Она верила в это. И эта вера заставляла ее жить в ненавистном ей доме и дальше прислуживать его хозяевам.

* * *

Свадьбу из Эстляндии спешно перенесли в Петербург. В городах Палдиски, Хаапсалу, Кейла начался мор, пришедший с острова Муху, где селили каторжников. Все жители Палдиски сидели по домам, спасаясь от заразы, и поэтому свадьба была отложена, но в Петербурге ждали ее с нетерпением.

Милан с семьей, захватив Айве с близнецами, приехал в Петербург. Аксель ушел в долгое плавание, и потому болезнь ему не грозила.

Никита встретил свою будущую семью в Пскове. Император сам позаботился о надежном и удобном переезде гостей. Четыре кареты, запряженные лучшими лошадьми императорской конюшни, ждали путников во дворе лучшего гостиного двора города.

Долгожданная встреча отмечалась в большой столовой гостиного двора. Каролина, верная своим обязанностям няньки, сидела с малышами, которые заметно подросли.

Именно в Пскове Сашке удалось поговорить с ней более откровенно, и он понял, что эта недавняя девочка стала взрослой и мудрой женщиной, несмотря на свои пятнадцать лет.

— Ты очень смелая и отчаянная девушка, — сказал ей Сашка, когда они сидели вдвоем на улице и любовались выглядывающей из-за облаков луной.