Ребенок Розмари - Айра Левин

– Он чем-то обеспокоен, – заволновалась Розмари. Подошел доктор Сапирштейн.

– Вот это сюрприз, – радостно улыбнулся он.

– Убирайтесь отсюда, – возмутилась Розмари. – Или я вам тоже плюну в лицо.

– Уйди, Эйб, – посоветовал Роман.

Сапирштейн понимающе кивнул и отошел в сторону.

– Ты не виноват, – говорила она ребенку. – Ты совсем не виноват. Я на них сержусь, потому что они меня обманывали и водили за нос. А ты не волнуйся, я тебе ничего плохого не сделаю.

– Он знает это, – одобрительно произнес Роман.

– Тогда почему он так нервничает? Бедняжка. Вы только посмотрите на него – Одну минуточку, – вежливо прервал ее Роман. – Мне надо посмотреть, как там гости. Я сейчас вернусь. – И оставил Розмари одну у коляски.

– Честное слово, я тебе ничего плохого не сделаю, – повторила она, нагнулась и развязала ленточку у шеи ребенка. – Лаура-Луиза очень туго здесь завязала, да? Я немного ослаблю, и тебе будет легче дышать. У тебя очень привлекательный подбородок, ты знаешь об этом? У тебя, правда, странные желтые глазки, но зато подбородок очень даже симпатичный.

Она снова завязала ленту.

Бедная крошка!

Он не может быть плохим, просто не может. Даже если он наполовину и Сатана, то другая-то половина ведь ее! И это разумная половина, нормальная, человеческая. И если она будет сражаться с той плохой половиной, распространять доброе влияние…

– А у тебя есть своя комната, ты знаешь? – спросила Розмари, поправляя одеяло, которое тоже было затянуто слишком туго. – Там желто-белые обои и беленькая кроватка, и нет там ничего черного, совсем ничего. Когда ты захочешь есть, я тебе все покажу. А если тебе интересно, то я – та самая дамочка, которая поставляет тебе молоко. Наверное, ты думал, что молоко получают из бутылок? Нет, его получают из мам, а я твоя мама. Вот так. По-моему, ты не слишком в большом восторге от этого.

Стало тихо, и Розмари оглянулась. Все собрались вокруг нее на почтительном расстоянии и молча наблюдали за ее знакомством с ребенком.

Она покраснела и отвернулась, поправляя одеяльце.

– Ну и пусть на нас смотрят. Нам все равно, правда? Мы хотим чувствовать себя поудобней, вот и все. Теперь хорошо?

– Слава Розмари! – экзальтированным полушепотом изрекла Хелен Виз.

Это сразу же подхватили и другие.

– Слава Розмари! Слава Розмари! – повторяли Минни, Ставропулос и доктор Сапирштейн.

– Слава Розмари, – тихо сказал Ги.

– Слава Розмари, – одними губами произнесла Лаура-Луиза.

– Слава Розмари, матери Адриана! – громко крикнул Роман.

Розмари взглянула на него и покачала головой.

– Его зовут Эндрю, – сообщила она. – Эндрю Джон Вудхаус.

– Нет, Адриан Стивен, – возразил Роман.

– Роман, ну пусть, – попробовал убедить его Ги, а Ставропулос взял Романа под руку и спросил: – Неужели имя так важно?

Да, важно, – уперся Роман. – Его зовут Адриан Стивен.

– Я понимаю, почему вы хотите назвать его так, но у вас ничего не получится, вы уж извините. Его будут звать Эндрю Джон. Это мой ребенок, а не ваш, и я даже спорить с вами по этому поводу не собираюсь. Насчет этого и насчет одежды. Он не будет все время ходить в черном, – уверенно заявила Розмари.

Роман открыл было рот, но Минни опередила его.

– Слава Эндрю! – крикнула она и гордо посмотрела на мужа.

Все подхватили «Слава Эндрю!», а потом «Слава Розмари!» и «Слава Сатане!».

Розмари пощекотала ребенку живот.

– Тебе ведь не нравилось имя Адриан, правда? Наверное, нет. Адриан Стивен… Надо же такое придумать! Перестань, пожалуйста, волноваться. – Она осторожно нажала ему пальцем на нос. – А ты уже умеешь улыбаться, Энди? Умеешь? Давай, крошка, улыбнись мне. Ты можешь улыбнуться мамочке? – Она покачала над ним серебряное распятие. – Ну, давай же. Всего одну маленькую улыбочку. Давай, Энди-Энди!

Японец с фотоаппаратом проскользнул вперед, изогнулся и быстро сделал несколько снимков подряд.