Проводник - Клэр Макфолл

Не поднимая головы, она зашагала по скользкой черной гальке, а затем, когда прошла дальше, по бордовой земле. На склоне холма росли различные растения, но не вереск и высокая трава, к которым она привыкла. Фиолетовые и черные листья сужались в тонкие пики, на стеблях шипы с зазубринами. И от них едко пахло гнилью. Она отошла от озера, и теперь жара атаковала ее с новой силой. Одежда просохла и стала жесткой, в черных от воды пятнах, а через некоторое время стала липнуть к телу из-за пота. Макушка горела под палящим солнцем.

Это было ужасно. Она не могла дышать, и призраки каждые несколько секунд ныряли к ней, стараясь поймать. Она даже не осмеливалась поднять голову и посмотреть, сколько ей идти, но ноги уже ныли, а спина болела, постоянно находясь в согнутом состоянии. Уставшая, страдающая от боли и истощенная, Дилан начала плакать. Демоны гоготали, словно чувствовали, как близка она к тому, чтобы сдаться, уступить. Дилан попыталась собраться с силами, но слезы застилали глаза, а шаги стали неуверенными.

Когда гравий наконец сдался скалистой местности возле вершины холма, Дилан споткнулась о камень и полетела вперед. Выкинув перед собой руки, она ахнула и сосредоточила взгляд на земле, которая неумолимо приближалась.

Руки приняли на себя основной удар. Вскинув голову, она оказалась с глазу на глаз с призраком. Она успела увидеть, как его крошечное сморщенное лицо озлобилось, и вот он нырнул в нее, и ей снова стало холодно, словно погрузилась в ледяное озеро.

Как только она посмотрела на одного, стало невозможно игнорировать остальных, и они атаковали ее, тянули и толкали, проникали в ее кости. Дилан лежала на земле, и демоны уже одержали победу в половине битвы. Она почувствовала, как погружается, скользит вниз, будто твердая земля превратилась в зыбучие пески.

– Нет! – выдавила она. – Нет, нет, нет!

Она не может умереть, пройдя так далеко. И снова перед глазами возникло лицо Тристана, голубые глаза стали прекрасным лекарством от этого кровавого ада. Словно глоток свежего воздуха, стимулирующий Дилан. Она с огромными усилиями подобрала под себя ноги и резко выпрямилась, скидывая цепляющихся за руки и волосы призраков. А потом побежала.

Ее ноги ныли, легкие горели, и когти бесчисленного количества призраков впивались в пропитанную потом футболку и волосы. Она смотрела на вершину холма и боролась с их хваткой. Демоны завывали и ворчали, с жужжанием кружили вокруг ее головы, точно злые пчелы. Но Дилан продолжала бежать. Она достигла вершины и понимала, что спускаться будет намного легче.

На самом деле, это было очень легко. Слишком быстро – даже очень. Ее ноги не поспевали за гравитацией, которая тянула ее вниз по склону. В отличие от призраков, в битве со склоном она не могла одержать победу – и не хотела. Позволила себе свободное падение, нестись вперед и сосредоточиться лишь на том, чтобы оставаться в вертикальном положении. Если упадет, проиграет. Падая и размахивая руками, она не сможет видеть дорогу.

Вдруг впереди показался дом безопасности. Прямо перед ней. Поверхность выровнялась, стало легче контролировать скорость. Она была так близко, она доберется. Демоны тоже это понимали. Удвоили усилия и летали так близко к ее лицу, что она чувствовала, как их крылья жалили ее лицо, обхватывали ноги, чтобы опрокинуть ее. Бесполезно. Дилан устремила взгляд на дом безопасности, и призракам никак не удавалось ее отвлечь.

Дилан быстро забежала за угол дома и ворвалась в дверь. Она знала, что это необязательно, но захлопнула ее за собой. Тут же воцарилось спокойствие. Она стояла посреди единственной комнаты, втягивала кислород в кричащие легкие и вся тряслась.

– Я это сделала, – прошептала она. – Я это сделала.

Она некоторое время пылала, согретая паникой и адреналином, бегущим по венам, но в тусклом свете воздух быстро охладился. Вскоре ее трясло от холода.

Дилан потерла голые руки. Дрожала она не только из-за холода. Когда призраки пролетали мимо окон, по полу дома кружили тени. Она старалась их игнорировать, но это было нелегко. Их вой проникал прямо в мозг, и ничто не могло отвлечь ее уши, ведь в крошечном каменном доме было очень тихо.

Она рухнула на один из стульев и прижала колени к груди. Но этого было недостаточно, и вскоре она стучала зубами. Дилан поднялась и скованно придвинулась к камину. Как и в последнем доме безопасности, здесь не было спичек, но она вспомнила, как в лодке появились весла. Из лежащих в небольшой корзинке дров она сложила кособокий треугольник и уставилась в его центр.

– Пожалуйста? – тихо попросила она. – Пожалуйста, мне это нужно.

Ничего не произошло. Дилан закрыла глаза и снова мысленно взмолилась, задержав дыхание и скрестив пальцы на удачу. Раздался щелчок, а за ним треск. Когда она снова открыла глаза, в камине горел огонь.

– Спасибо, – автоматически прошептала Дилан. Стоять на коленях на каменном полу было неудобно, но она не двигалась. Огонь получился слабым и давал мало тепла. Ей пришлось поднести пальцы к языкам пламени, чтобы ощутить восхитительное тепло. Ее пугали сгущающиеся снаружи тени. Жаль, здесь не было свечей.

Пламя постепенно росло, растворяя изнуряющую Дилан дрожь. Она поморщилась, когда носа достиг испаряющийся с одежды вонючий запах озерной воды. Она чувствовала себя грязной и только представить могла, как выглядела. Оглянувшись, она увидела большую раковину и шкаф. Именно в этом доме ей удалось постирать свою одежду. Дилан знала, что использовала все мыло, но, даже если просто ополоснет свои вещи, уже почувствует себя лучше. Чище. И в этот раз Тристан не увидит ее в разномастных слишком широких вещах, которые он нашел в одном из ящиков.

Она улыбнулась, вспомнив, как смущалась, как ходила полураздетой, а нижнее белье в открытую свисало с одного из стульев.

Без историй Тристана раковина как будто наполнялась дольше, а без куска мыла она сомневалась, что черные пятна на одежде можно отстирать. Но все равно оттерла грязь, как могла, и развесила вещи на спинках стульев. Надела на себя одежду из ящика и, игнорируя кровать, на которой льнула к Тристану, села у огня на выцветший ковер. Все равно не было смысла ложиться. Она никогда не заснет здесь, в одиночестве, слыша вой на улице.

Ночь тянулась. Наблюдая за пламенем, Дилан старалась войти в состояние отрешенности, как поступал Тристан, когда спали души. Это было нелегко – она вздрагивала от каждого звука и разворачивалась выглянуть в чернильную темень, – но вскоре ее поприветствовал кроваво-красный рассвет. Она застонала, скатилась с коврика и поднялась. За ночь она одеревенела, и мышцы застонали от боли. Она неуклюже скинула с себя позаимствованную одежду, стараясь как можно меньше двигаться, и надела свою рваную и жесткую. Вещи до сих пор выглядели ужасно поношенными, но пахли чуть лучше. Она немного повозилась с отворотами джинсов, чтобы не мокли в серной грязи. Затем занялась волосами, пытаясь собрать их в аккуратный пучок.

Но она понимала, что, занимаясь этим, просто тянула время. Давно пора было выйти за дверь, ведь она впустую тратила дневное время. Но сегодняшний день будет сложным. Да, она пересекла озеро, и теперь в этой почти безликой и совершенно незнакомой пустоши с красной землей и почерневшими кустарниками надо попытаться найти следующий дом безопасности. И придется идти, не глядя на другие души, сопровождающие их шары или собравшихся вокруг них призраков. О, и все это время надо искать ее собственный шар, ведь Тристан, скорее всего, принял такую форму.