Игла бессмертия - Дмитрий Бовичев

Наступила пауза.

Георгий не знал, что предпринять, но склонялся к тому, что наилучшим исходом было бы хотя бы просто выбраться из этой избушки. И этому, кажется, уже ничто не мешало.

– Прасковка, скажи Слово над целебным отваром, полечим нашего гостя.

Молодая ведьма молча приняла плошку и произнесла Слова. Георгий старался расслышать, но не преуспел.

– На-ка, соколик, испей, враз вся хворь сойдёт.

Однако Воронцов недавно уже пробовал ведьмино варево и повторения подобного не хотел.

– Нет, благодарствую, уж я как-нибудь так.

– Ты не артачься, ведь проку в тебе хвором ни на грош. Корысти нет мне никакой тебя травить, ведь и чихнуть бы не успеть, как ты был в моей власти.

С этим было трудно спорить, и Георгий выпил три глотка зелья. Вздохнул и почувствовал, что грудь уже не болит, что голова исцелилась, да и нога окрепла.

– Благодарю.

– Её благодари, без её Слова не вышло бы, я-то уж не могу лечить, – пояснила та и добавила с толикой грусти: – Теперь только калечить.

– Э-м-м, примите мою признательность, Прасковья. Если я стал причиной вашего недуга, то готов заплатить деньгами или… как-либо ещё загладить свою вину.

Прасковья повернулась на звук его голоса.

– Сочтёмся. – И было непонятно, гневается ли она или приняла извинения.

Георгий протянул кубышку бабке.

– Оставь себе, пригодится, – сказала она.

– Благодарю.

– Ты не серчай на нас, соколик. Когда с колдуном столкнёшься, мы неподалёку будем.

– Хорошо, прощайте.

– Прощай, прощай. Прасковка, проводи.

Георгий с Николаем вышли из избы. В плену время для Воронцова летело незаметно, и оказалось, что на дворе уже темно. Дом стоял в лесу, и света луны не хватало, чтобы разглядеть хоть что-нибудь дальше дюжины сажен.

– Возьмите меня за руки, – сказала слепая колдунья, – короткой дорогой пойдём.

И они двинулись. Шли неспешно, но скоро увидели поля. Здесь было гораздо светлее и идти на удивление легче – колосья будто сами расходились в стороны. Через короткое время оказались неподалеку от деревни. Прасковья отпустила их руки, и в тот же миг они остались одни.

К деревне шли молча, каждый был погружен в свои мысли. Как вышли к крайним дворам, так увидели колодец, а возле него – седельные сумки и оружие Воронцова, кучкой сложенные прямо посредине дороги.

– Вот за это спасибо, – сказал Георгий, повернувшись к полям.

Николай хотел было подобрать вещи, но не смог присесть.

– Что с тобой? – спросил Воронцов.

– С упырями на дороге повстречались, так вот – недоглядел.

– Ладно, подробно доложишь завтра. А сейчас выпей-ка и ты этого отвара.

– Благодарствую.

Николай перекрестил горшочек и пригубил.

– Скажи в двух словах: нашли что-нибудь здесь?

– Нашли кой-чего, но кто и что делает – не дознались.

Георгий покивал. Он стоял перед целью своих стремлений за последние дни – деревней Сухая Берёзовка, где сгоревшая церковь и колдун, и все те тайны, что нашёл Николай – и пребывал в некоторой оторопи. Сюда он спешил, здесь было то, что он искал – в диковинных силах искусник и его знания – и ему надлежало окунуться в здешние дела и исполнить приказы. Но он тянул с тем, чтобы войти и узнать. Сумбур последних дней и недавнее пленение сделали его неуверенным, и он почувствовал это.

Воронцов вдохнул прохладный ночной воздух, взглянул на звёздное небо и отринул сомнения.