Долгая прогулка - Стивен Кинг

Предвкушал эту смерть.

А Стеббинс там, сзади, должно быть, смеялся над ними всеми.

Он поспешил к Макфрису, который шел, задумчиво глядя натолпу.

— Поможешь мне решить задачу? — спросил Макфрис.

— Какую?

— Кто из нас в клетке — мы или они?

— Все мы в клетке у Майора, — Гэррети засмеялся.

— Говорят, Баркович доходит?

— Думаю, да.

— Я не хочу больше его видеть. Обидно — так ожидать чего-то,а под конец разочаровываться. Может, это и есть настоящая правда жизни?

— Не знаю.

— Это все равно, что всю жизнь тренироваться в прыжках сшестом, а потом попасть на олимпиаду и подумать: "А чего это я приперсясюда с этой дурацкой палкой?”

— Ага, — Гэррети что-то беспокоило. Он задумался. Потомспросил Макфриса и подошедшего к ним Бейкера. — Вы видели Олсона перед тем, какон получил пропуск? Его волосы? — А что с ними такое?

— Они поседели.

— Да нет, не может быть, — голос Макфриса звучал испуганно.— Это была пыль.

— Поседели, — настаивал Гэррети. — Будто он провел на этойдороге всю жизнь. И знаете, когда я это увидел, я подумал… Может, это и естьбессмертие? — он замолчал, ощущая, как легкий ветерок из темноты обдувает еголицо.

— Я иду, я шел, я буду идти, — прогнусавил Макфрис. —Переведите на латынь.

Они шли. В толпе мелькали огоньки сигарет, фонарики, вспышкифотоаппаратов — земные созвездия, тянущиеся вдоль дороги в вечность.

— Фу ты, — Гэррети вздрогнул. — С ума можно сойти.

— Это точно, — Пирсон нервно засмеялся. Они поднимались надлинный пологий холм. Дорога будто стала тверже, и Гэррети казалось, что ончувствует под подошвами каждый камешек. Ветер ворошил на их пути бумажныймусор, и иногда им приходилось пробираться через кучи конфетных оберток,пакетиков из-под попкорна и сигаретных пачек.

— Что там впереди? — спросил Макфрис. Гэррети закрыл глаза,припоминая:

— Маленькие городки, я не помню. Будет еще Льюистон, второйгород штата, больше Огасты. Мы пройдем прямо по главной улице — раньше онаназывалась Лисбон-стрит, а теперь Коттер-авеню. Реджи Коттер единственным изМэна выиграл ДЛИННЫЙ ПУТЬ —.

— Он умер? — спросил Бейкер.

— Да. У него было кровоизлияние в глаз, и он пришел к финишуполуслепым. Он умер через неделю или около того, — словно оправдываясь, Гэрретизакончил. — Это было уже давно.

Все молчали. Конфетные обертки потрескивали у них подногами, как отзвук далекого лесного пожара. Из толпы вылетела ракета и унесласькуда-то в сторону Льюистона, в край Обюшонов и Лавескью, в край надписей:«Здесь еще говорят по-французски».

— А за Льюистоном?

— Мы свернем с шоссе 196 на 121-е, к Фрипорту, где я увижусвою девушку и маму. Потом мы выйдем на дорогу № 1, и на ней-то все и кончится.Они услышали выстрел.

— Это Баркович или Квинс, — сказал Пирсон. — Не знаю… Одиниз них еще идет… Баркович рассмеялся в темноте все тем же безумным смехом:

— Нет еще, сволочи! Я еще здесь! Я здеееее… Он кричал всегромче и пронзительней. Потом его руки внезапно взметнулись вверх, и он началраздирать собственное горло.

— О Боже, — простонал Пирсон, и его стошнило.

Они бежали от него, а он продолжал идти, осыпая ихпроклятиями, задрав к небу лицо, утратившее всякое человеческое подобие.

Потом крики смолкли. Баркович упал, и его застрелили, живогоили мертвого.

Гэррети повернулся и пошел вперед. На лицах тех, кто шел вокругнего, он видел отражение собственного ужаса. В судьбе Барковича все увиделипрообраз того, что случится с ними всеми на этой пыльной и кровавой дороге.

— Мне плохо, — ровным голосом сказал Пирсон. — Плохо. Ненадо.

Мне плохо. О Боже!

Макфрис глядел прямо вперед.

— Хотел бы я сойти с ума, — сказал он сквозь зубы. ТолькоБейкер молчал. И это было странно, потому что Гэррети вдруг почуял благоуханиелуизианской жимолости, услышал кваканье лягушек и тяжелое гудение цикад. И ещеон видел, как тетка Бейкера качается взад-вперед в своем кресле, улыбаясь ислушая лягушек, цикад и далекие голоса из старенького приемника.

Качается и качается, улыбающаяся и довольная, как кот,почуявший сметану.