Ловец снов - Стивен Кинг

В холодном откровенном свете ламп кожа Бивера казаласьсерой, как сухая земля, испещренная крошечными точками черной щетины. Губыпосинели и истончились. Над головой болталась старая шутливая надпись: УГОЛОКРАЗМЫШЛЕНИЙ ЛАМАРА, в голубых, широко открытых глазах застыл страх.

— Я сижу, Джоунси, — видишь?

— Да. Прости, что сорвался, Бив. Но ты просто сиди тут и все,ладно? Что бы там ни плескалось, оно в ловушке. И никуда не денется, кроме какв сточный резервуар. Я сейчас вернусь…

— Куда ты? Не хочу, чтобы ты бросал меня в нужнике, наединес мертвяком. Если мы оба сбежим…

— Никуда мы не сбежим, — перебил Джоунси. — Это наш дом, имы никуда не сбежим.

Что, разумеется, звучало благородно, но не проясняло самыйглавный мотив столь отважного заявления. Джоунси в основном опасался, что эташтука, затаившаяся в унитазе, способна передвигаться быстрее, чем они. Илиползать. Или летать.

В его мозгу со скоростью света проносятся кадры из сотенужастиков: «Паразит», «Пришельцы», «Они пришли изнутри».

Карла ни за что не желала смотреть подобные гадости, как онавыражалась, и заставляла его спускаться вниз, в кабинет, где тоже былтелевизор. Но сейчас один из этих фильмов, вернее, то, что он видел в одном изних, может спасти их жизнь.

Джоунси глянул на красновато-золотистую плесень, пробившуюсяиз отпечатков пальцев Маккарти. Спасти их жизни от этой напасти в унитазе.Плесень… кому, во имя Господне, известно, что это?

Пакость в унитазе снова подскочила, стукнувшись о крышку, ноБивер без труда удерживал позиции. Вот и хорошо. Может, ОНО просто утонет, хотяДжоунси не стал бы на это рассчитывать, ведь жила же она в Маккарти! Она жила встаром мистере «Внемли-стою-и-стучусь-у-порога-твоего» довольно долго, может,все четыре дня, которые он бродил по лесу. Похоже, это она замедлила ростщетины у Маккарти, из-за нее его зубы выпали, и он непрерывно испускал газы,что, разумеется, не могло быть не замечено даже в вежливейшем из вежливыхобществе, газы, скорее напоминавшие отравляющий газ, но само создание,очевидно, процветало… резвилось… росло.

Перед Джоунси вдруг появилось яркое изображение белогосвиного цепня, выбиравшегося из горы сырого мяса. К горлу подкатила желчь. Ониздал странный клокочущий звук.

— Джоунси! — Бивер привстал с сиденья. Он казался еще болеевстревоженным, чем раньше.

— Бивер, немедленно сядь!

Что Бивер и сделал — как раз вовремя. Пакость в туалетеподскочила и снова ударилась о крышку, сильно, гулко…

Внемли, стою и стучусь у порога твоего.

— Помнишь тот фильм, «Смертельное оружие», где партнер МелаГибсона не смеет слезть со сральника? — спросил Бивер, улыбаясь, хотя глазаоставались серьезными и испуганными. — Похоже, правда?

— Нет, — возразил Джоунси, — потому что здесь нечемувзрываться. Кроме того, я не Мел Гибсон, а ты, блин, слишком бел для ДенниГловера. Послушай, Бив, я иду в сарай…

— Не-а, ни за какие коврижки… ты меня тут не бросишь…

— Заткнись и слушай. Там где-то валяется моток изоленты?Верно?

— Да, только не валяется, а висит на гвозде, по крайней меремне так…

— Да, я вспомнил, на гвозде. Около банок с красками.Огромный, как колесо, моток. Я сейчас найду его, вернусь и обмотаю унитаз.Потом…

Новый всплеск, словно ОНО сумело услышать и понять. Нооткуда мы знаем, может, так и есть? — подумал Джоунси. Когда ОНО с силойударило в крышку, Бивер поморщился.

— Потом мы отсюда уберемся, — докончил Джоунси.

— На «кэт»?

Джоунси кивнул, хотя на самом деле совершенно забыл оснегоходе.

— Да, на «кэт». Нужно перехватить Генри и Пита…

Бив судорожно затряс головой.

— Карантин, так сказал тот тип в вертолете. Наверное, именнопоэтому они еще не вернулись, разве не понимаешь? Их скорее всего задержалиэти…

Шмяк!

Бивер съежился. Джоунси передернуло.

— …карантинная служба.

— Вероятно, — согласился Джоунси. — Но, слушай, Бив. По мнелучше сидеть в карантине с Питом и Генри, чем здесь, с… чем здесь, а тебе как?

— Давай просто спустим воду, — предложил Бивер. — Как насчеттого, чтобы просто спустить воду?

Джоунси покачал головой.

— Но почему?

— Потому что я, как и ты, видел дыру, которую ОНО пробило,выбираясь наружу, — сказал Джоунси. — Не знаю, что это такое, но мы неизбавимся от него, просто дернув за ручку. Слишком ОНО велико.

— Е… твою… — прошипел Бивер, с размаха хлопая себя ладоньюпо лбу. Джоунси кивнул. — Ладно, Джоунси, иди за лентой.

Джоунси направился было к двери, но на пороге остановился иоглянулся:

— И, Бивер…

Бивер поднял бровь.

— Сиди, как пришитый, приятель.

Бивер нервно хихикнул. Джоунси принялся ему вторить. Все ещехохоча, они встретились взглядами: один стоя в дверях, другой — восседая наунитазе.

Все еще посмеиваясь, Джоунси пересек большую комнату (сиди,как пришитый, — чем больше он об этом думал, тем забавнее казалось) и зашагал кчерному ходу. Его лихорадило, попеременно обдавая то жаром, то холодом, тряслоот страха и нервной веселости. Сиди, как пришитый. Член Иисусов!

2

Бив слышал удаляющееся хихиканье Джоунси, даже когда за нимзахлопнулась дверь. И несмотря ни на что, он был рад слышать этот звук. Этотгод и без того оказался худым для Джоунси, сначала они даже думали, что онотдаст концы. Бедный старина Джоунси, и тридцати восьми нет! Плохой год и дляПита, который слишком много пил, неважный для Генри, у которого иногда делалсянеприятно отсутствующий вид, чего Бив не понимал и не любил… пожалуй, теперьможно сказать, что и для Бивера Кларендона год выдался отвратительным. Конечно,это всего лишь один день из трехсот шестидесяти пяти, но кто же просыпаетсяутром, твердо зная, что к полудню в ванне будет валяться голый тип, а тебепридется торчать на сиденье унитаза, чтобы удержать нечто, чего ты даже невидел…

— Ну уж нет, — решительно сказал Бивер. — Я не загляну туда.Ни за что не загляну.

Да и не придется. Джоунси вернется с изолентой минуты черездве, самое большее, через три. Вопрос в том, где он хотел бы оказаться, пока невернется Джоунси? Где мог бы чувствовать себя легко и свободно?