Красные цепи - Константин Образцов

Два года назад, когда бывший тогда капитаном замковой охраны старый и доблестный воин Джеймс О’Коннор не смог более по возрасту и здоровью нести на себе бремя этой должности, лорд Валентайн неожиданно удостоил меня чести занять его место, чем немало не только обрадовал, но и удивил меня. Когда же я осторожно выразил ему свои сомнения, указав и на свой еще молодой возраст, и на то, что мне не приходилось доселе бывать в настоящих сражениях, лорд Валентайн сказал, что выбор его связан не с моим опытом или воинским искусством, но с тем доверием, которое он ко мне испытывает. Я же горячо поклялся в том, что буду защищать своего господина и его семью любыми средствами и любой ценой, хоть бы и собственной жизни, и принял командование над гарнизоном из тридцати копейщиков и двух десятков стрелков.

И тогда же, два года тому назад, произошло событие, послужившее началом той цепи неисчислимых несчастий и бед, которые и стали причинами, побудившими меня взяться за перо.

Однажды в замок явился гость, не похожий на всех тех, кто был здесь ранее. Некий лорд Марвер прибыл к лорду Валентайну, сказав, что слухи о его ученых опытах достигли самых отдаленных уголков не только Ирландии, но и Англии, и даже Шотландских гор, и он, лорд Марвер, предлагает свою помощь и поддержку в поисках истинного эликсира, которыми, как известно, занимается мой господин. И с той поры лорд Валентайн и лорд Марвер трудились вместе и подолгу уединялись в лаборатории в башне замка.

Это опечалило и встревожило многих из тех, кто хорошо знал и любил лорда Валентайна. Лорд Марвер имел репутацию черного колдуна, а некоторые шепотом поговаривали о дьявольских мессах и о том, что силой черной магии лорд Марвер исказил собственную природу, сделался вампиром и обрел бессмертие, которое поддерживал при помощи человеческой крови. Говорили также, что он владеет темным искусством некромантии и может поднимать мертвецов, вселяя в их тела духов, призываемых из адских бездн, а также заклинать и заставлять служить себе оборотней и других существ, коих не хочется упоминать даже и на словах. Лорд Марвер иногда по нескольку дней кряду проводил в замке, и когда он был здесь, то казалось, что все лучшее и светлое покидает это место, словно не силах выносить его соседства. И хотя сам он всегда был любезен со всеми, кто встречался ему во дворе или в коридорах, люди, как могли, избегали этих случайных встреч, потому что мало кто без трепета мог встретить его взгляд. Ко всему прочему, из окрестных деревень стали доходить тревожные слухи о пропавших людях, преимущественно молодых девушках, и даже моя матушка, когда я приезжал ее навестить, говорила о том, что отцы и братья не отпускают своих дочерей и сестер в одиночестве ни по какому делу. Тоска и холодный страх поселились в замке лорда Валентайна и расползались отсюда по округе, как болотный туман, к вящему моему прискорбию — и всех, кто здесь жил.

Изменился и сам лорд. Он стал все больше отдаляться от семьи и друзей, редко покидал замок, переложив обязанности по управлению своими землями на доверенных лиц. Щеки его окрашивал лихорадочный румянец, а год назад начало и вовсе казаться, что лорд помолодел, но так, как если бы восковое лицо глубокого старика раскрасили яркими балаганными красками. Глядя на все это, душа моя наполнялась страданием, вдвойне горьким от того, что я ничего не мог поделать и хоть как-то помочь моему доброму господину, так что я старался с особым тщанием нести свою службу и опекать всеми силами леди Изабелл и юную леди Вивиен. Они тоже, по-видимому, скорбели о переменах к худшему, наставших в их муже и отце, а леди Вивиен и вовсе в последние полгода побледнела и осунулась так, что я уже начинал опасаться, не является ли это грозным признаком начинающейся болезни. Она более не выезжала на конные прогулки и целые дни проводила в замке, а прислуга рассказывала, что она часто пропадает в башне вместе со своим отцом и лордом Марвером.

Начало событий, которые я взял на себя смелость описать, относится ко дню 1 октября 1309 года, когда леди Вивиен исполнилось 16 лет. На этот праздник лорд Валентайн пригласил не только лорда Марвера, членов своей семьи и приближенных, как было в последние годы, но и всех старых друзей, благородных рыцарей из разных областей Ирландии и Англии. В последние дни перед торжеством лорд словно воспрял духом и стал походить на того доброго сэра Валентайна, которого так любили многие, и, видя своего господина в воодушевленном настроении, я радовался тому, что ему, похоже, удалось преодолеть тяготевшее над ним темное наваждение.

В день праздника в замок прибыли пятнадцать знатных лордов, многие из которых приехали со своими супругами, домочадцами и вассалами, так что в самом пиршественном зале собралось до пятидесяти рыцарей и еще не менее четырех десятков знатных дам и фрейлин. Был тут и лорд Марвер и с ним двое рыцарей, столь бледных и угрюмых, что вид их наводил на мысли об обитателях склепов, и еще четверо оруженосцев в темных одеждах, чьи лица были укутаны до самых глаз черными шарфами. Кроме того, вместе со знатными гостями в замок прибыла и их свита, общим числом до сотни стрелков и ратников, и для них были накрыты столы в зале челяди, который располагался в левом крыле замка и широкие двери которого выходили на передний двор. Вместе с ними пировали и некоторые из воинов моего гарнизона, а также мой брат Томас, которому только недавно исполнилось восемнадцать лет и которого я, с разрешения лорда и уступая настойчивым просьбам самого Томаса, принял в число лучников. Ворота замка были заперты, мост поднят, однако, несмотря на праздник, я все же оставил полтора десятка копейщиков в караульном помещении под главным крыльцом и выставил по одному лучнику дозорными на каждой из четырех башен. И хотя я до сих пор корю себя за свою беспечность, проявленную в тот роковой день, все же скажу, что никакая предусмотрительность не может противостоять подлости и вероломству.

Итак, вечером 1 октября гости лорда Валентайна собрались в парадном зале, пышно украшенном по случаю праздника, пехотинцы и ратники веселились внизу, я же обходил замок, помня о том, что мне вверена безопасность собравшихся, и от этой службы меня никто не освобождал ни днем ни ночью. И вот, проходя мимо зала и услышав звуки музыки, я заглянул туда и увидел, как леди Вивиен, одетая в белое платье, поет и играет на арфе. Я стоял в дверях и смотрел на это зрелище, завороженный и ее голосом, и ее красотой, и видит Бог, если бы и сами ангелы Господни предстали мне в этот миг во всем своем великолепии, то и они не показались бы мне столь прекрасными, как юная леди Вивиен. Более такой спокойной и умиротворенной, такой радостной и светлой мне не суждено было увидеть ее уже никогда.

Я дождался, когда леди закончит петь и ей на смену придут музыканты со своими волынками и литаврами, барабанами и флейтами, и вышел во двор замка, чтобы проверить посты.

Погода стояла ненастная, темное небо было затянуто клубящимися тучами, посылавшими на землю потоки холодного дождя, так что в сумерках я не сразу увидел, что у подножия двух башен лежат окровавленные тела обоих дозорных. А потом ворота, глухо гремя, стали медленно открываться, поворачиваясь в тугих петлях.

Уже потом я вспомнил, что, увлеченный пением леди Вивиен, не обратил внимания на то, что четверо закутанных в черное воинов лорда Марвера отсутствовали в зале. В тот миг, видя открывающиеся ворота, я протрубил сигнал тревоги и, когда из караульного помещения один за одним выбежали мои копейщики, выстроил их в цепь перед воротами, готовясь отразить нападение. Я успел протрубить еще раз, надеясь, что сигнал услышат и в большом зале, но вспомнил о музыкантах с их литаврами и барабанами и понял, что время для нападения было выбрано обдуманно и остается только противостоять противнику, сколько хватит сил.