Несущий смерть - Стивен Кинг

Вспышка была такой ослепляющей, что это мгновение чуть ли неполностью выпало из сознания Кевина: потом — когда все кончилось — он этувспышку так и не вспомнил. Его камера не выросла в размерах, не началаплавиться. Просто в ней три или четыре раза подряд что-то хрустнуло. То литрескались линзы, то ли лопались какие-то пружины.

В белом зареве он увидел, как полароидный пес застыл.Идеальная черно-белая полароидная фотография: голова отброшена назад, каждаяшерстинка стоит торчком. Клыки сияли белизной костей, пролежавших тысячелетия встерильной пустоте каверн, оставленных водой. Глаза и те стали белыми, как угреческих статуй. Лишь дымок продолжал струиться из ноздрей и открытой пасти.

Эта фотография была совершенно не похожа на все остальные,виденные Кевином: черно-белая, а не цветная, и трехмерная, а не двухмерная. Онсловно видел перед собой живое существо, вдруг обратившееся в камень послевзгляда, неосторожно брошенного на Медузу.

— Спекся наконец, сукин ты сын! — истерично прокричал Кевин.

И, словно соглашаясь с ним, застывшие передние лапыоторвались от стола; полароидный пес стал исчезать в дыре, из которой появился;сначала медленно, затем все быстрее. С глухим рокочущим звуком, будтосползающая со склона лавина.

Что я увижу, если подбегу и загляну в тоннель, утягивающийполароидного пса? — подумал Кевин. Увижу я тот дом, тот забор, старика стележкой, вытаращившегося в изумлении на лицо гиганта, не мальчика, а МАЛЬЧИКА,который смотрит на него из дыры в безоблачном небе? Засосет меня эта дыра? Илислучится что-то другое?

Но Кевин не побежал, а выронил «Полароид» и закрыл лицоруками.

Только Джон Дэлевен, лежа на полу, увидел завершающий акт:мембрану, образовывавшую пузырь, тоже стало втягивать. Раздался сильный хлопок.Мембрану засосало в дыру, вслед за ней и лежащие на столе полароидныефотографии, сделанные стариком. Поверхность верстака вновь стала ровной игладкой.

Его сын стоял посреди магазина, закрыв лицо руками, иплакал.

— Кевин! — Мистер Дэлевен поднялся и обнял мальчика заплечи.

— Я должен был сделать фотографию, — говорил Кевин сквозьслезы и ладони. — Только так мы могли избавиться от него. Я должен былсфотографировать это чудовище. Вот что я хочу сказать.

— Да. — Отец крепче прижал мальчика к себе. — Да, и тысфотографировал.

— Я все равно что застрелил его, папа. Ты понимаешь? —Взгляд Кевина был полон боли и страдания.

— Да, — кивнул мистер Дэлевен и поцеловал сына в горячующеку. — Понимаю. Пойдем домой.

И повел Кевина к двери, подальше от окровавленного,обожженного тела старика (мистер Дэлевен надеялся, что Кевин не заметил труп,но знал, что обязательно увидит, если они еще какое-то время пробудут вмагазине). Кевин уперся.

— А что скажут люди? — спросил Кевин тоном чуть ли не старойдевы, и мистер Дэлевен невольно рассмеялся.

— Пусть говорят что хотят. До правды им никогда недокопаться, да и сомневаюсь, что кто-то попытается. — Он помолчал. — Меррилла вгороде не любили, знаешь ли.

— Я бы не захотел докапываться до правды, — прошептал Кевин.— Пойдем домой.

— Да. Я люблю тебя, Кевин.

— Я тоже люблю тебя, — ответил Кевин и, взяв отца за руку,вывел его из дыма и затхлости в яркий свет осеннего дня.