Большая книга ужасов-19 - Екатерина Неволина

Когда он впервые появился из Черного замка, стояла звездная ночь, но даже звезды померкли и поспешили скрыться за тучами, спасаясь от его безжалостного взгляда. Повелитель страны кошмаров вышел на берег озера и заглянул в него, в этот миг воды озера почернели. Теперь они уже никогда не забудут того, что увидели в глубине его холодных пронзительных глаз, теперь уже никто не сможет быть беспечен и счастлив вблизи озера, отразившего однажды взгляд самой смерти.

Меж тем Повелитель кошмаров прошел по притихшей улице коттеджного поселка, к счастью, безлюдной в это время, и остановился у одного из домов, собираясь заглянуть внутрь…»

Девочка перелистнула страницу и продолжила писать:

«Но тут на улице показался человек… Это был вечно пьяный дядя Валера…»

Саша не знала, почему именно это имя пришло ей в голову. Наверное, потому, что они с тетей Людой сегодня были у его жены, тети Зины, и в очередной раз выслушали горькие жалобы на «этого живоглота и кровопийцу».

«– Эй, ты кто? – окликнул незнакомца дядя Валера. И громко икнул.

Дядя Валера, привыкший чувствовать себя в поселке как в собственном доме, пошатываясь, подошел к черному силуэту и требовательно опустил руку ему на плечо:

– Мужик, тебя спрашиваю, что ты здесь делаешь?..

И тут Повелитель кошмаров обернулся.

Когда дядя Валера взглянул незнакомцу в лицо, ему померещилось, будто он снова стал маленьким мальчиком, принимающим сложенную на стуле одежду за затаившееся в темноте чудовище. Острая, непереносимая боль ворвалась в его сердце и за миг расплавила его, оставив лишь холодные угли, и пучина сомкнулась над его головой, не оставляя ни единой надежды на спасение…»

Саша отложила ручку и задумалась. Где-то на улице, захлебываясь, выли собаки. За окном было темно, и сердце невольно сжалось от страха.

– Вот глупая, – сказала девочка вслух, – так написала, что сама испугалась. Рассказать это кому-нибудь – честное слово, засмеют.

В доме хлопнула дверь.

– Ма-ам! – раздался громкий голос Светки. – Я вернулась! Знаешь, на улице сегодня как-то тревожно. Когда меня Влад провожал, мы издали видели кого-то незнакомого. Вдруг это маньяк?

– Светочка, наш поселок нормально охраняется, так что не беспокойся. Хотя, конечно, лучше по ночам не гулять, – ответила тетя Люда. – Иди есть. Давай тебе разогрею, а мы с Сашенькой уже давным-давно покушали…

Они переместились на кухню, разговаривая о чем-то. Саша не прислушивалась. Она сидела над черной тетрадкой, не понимая, спит или бодрствует… Впрочем, завтра можно будет сходить к тете Зине и выслушать очередной поток жалоб на бесчинства дяди Валеры. То, что Саша сейчас написала о нем, совсем ничего не значит. Вымысел – только и всего. Два месяца назад ей исполнилось тринадцать, и глупо думать, будто по поселку может расхаживать сошедшее со страниц ее тетрадки древнее зло.

Сашу разбудил проказливый солнечный лучик, скользнувший по лицу и запутавшийся в густых ресницах. Девочка открыла глаза. Наконец погожий день! Вот и отлично, сегодня она не станет обращать внимание на Светку, а возьмет бутерброды, большую бутылку колы, книжку и будет целый день бродить по окрестностям. Даже в одиночестве можно провести время замечательно: устроить пикник у озера, представляя, будто пируешь на берегу океана, сбежать с самого высокого холма так быстро, что ветер будет свистеть в ушах, а потом сесть где-нибудь под деревом и читать найденную в тетиной библиотеке книгу с вороном на обложке, на которой написано «Эдгар Алан По».

Девочка пришла на кухню в приподнятом настроении. Света, разумеется, еще спала, а тетя Люда уже включила свой любимый телевизор.

Саша позавтракала и, попросив бутербродов, сложила их в небольшой кожаный рюкзачок, привезенный из города, и собралась уже уходить из дома, когда тетя позвала ее в гостиную, чтобы поговорить.

– Сашенька, – озабоченно начала она, – я вижу, что вы со Светочкой не слишком дружите…

«Конечно, ваша Светочка – лицемерка и к тому же призирает и ненавидит меня», – могла бы сказать Саша, но не стала: они уже все выяснили, так зачем расстраивать по пустякам хорошего человека? Не заставит же тетя Люда дружить с ней свою дочь, а заодно и Влада.

– Ну, – девочка замялась, – Света старше, и у нас с ней несколько разные интересы…

Честно сказать, был у них и один совпадающий интерес, назывался он Владом, но это еще сильнее запутывало ситуацию.

Тетя вздохнула:

– Да, два года в вашем возрасте – значительная цифра. Жаль, я бы хотела, чтобы вы поладили… Ну ладно, когда-нибудь, я верю, это обязательно произойдет.

«Не в этой жизни», – подумала Саша, переминаясь с ноги на ногу.

– Так можно я пойду? – вслух произнесла она.

– Иди, – тетя махнула рукой и вернулась к телевизору.

Саша вышла из дома, постояла немного на крыльце, любуясь ясным осенним днем, и двинулась в сторону озера, бормоча на ходу:

Однажды в кровавый и гибельный год

Отправился рыцарь в крестовый поход.

Он клялся святыню стране возвратить

И имя свое вечной славой покрыть…[7]

Далее, по авторскому замыслу, рыцарь должен был встретиться со многими трудностями и разочароваться в вере так, чтобы, когда он прибудет на Святую землю, плащ его стал из белого черным, а в глазах горело адское пламя. Саша любила действительно мрачные истории.

Задумавшись над следующей строкой будущей великой поэмы, девочка подняла взгляд и похолодела. Небо над головой было безмятежно-ясным и чистым, и только над недостроенным домом нового русского… над Черным замком Повелителя кошмаров по какой-то странной случайности клубились тяжелые грозовые тучи. Сегодня, на фоне ясного дня, замок выглядел даже более зловеще и величественно, чем вчера, когда Саша увидела его впервые.

«Совпадение, – сказала себе девочка. – Иногда бывает, что все тучи собираются в одном месте, а погода в октябре такая переменчивая…» И все-таки где-то в глубине души она чувствовала, что все не случайно. Мысли о темном рыцаре, идущем в Иерусалим, исчезли из ее сознания. Теперь девочку занимал только Черный замок. Она подошла поближе и едва не удержалась от крика: вода в озере уже не казалась стальной – сегодня она была черной и блестящей, как разлитый жидкий металл. Солнце не отражалось в ней, как будто на озере лежала теперь печать мрачной тайны, а торчащая из воды корявая ветка напоминала высунувшуюся скрюченную руку, обтянутую потемневшей высохшей кожей. На минуту Саша уверилась в том, что это и есть рука. Она отпрянула от озера и закрыла глаза, прогоняя наваждение.

Ветка это или не ветка – уже не казалось важным. Главное – озеро действительно изменилось. Раньше оно казалось таинственным, но добрым и умиротворяющим, а теперь… теперь в нем появилась скрытая угроза и тайная недоброжелательность. Странно, вокруг не слышно ни звука.