Куджо - Стивен Кинг

Становилось жарко.

Донна чуть приоткрыла свое окно – насколько осмелилась, – иперегнулась через Тэда, чтобы сделать то же с его окном. Тот она заметилажелтоватый листок бумаги у него на коленях.

– Что это, Тэд?

Он посмотрел на нее. Глаза у него покраснели.

– Слова от Монстров.

– Дай посмотреть.

Он протянул ей листок. Лицо его казалось выжидающим, и онана миг испытала ревность. Она заботилась о нем, о его жизни, а он надеется наэтот фокус-покус, который придумал его дорогой папочка. Тут же это чувствосменилось болью и злостью на себя. Кто, как не она, втравила его в это дело?Если бы она оставила его с няней…

– Я вчера положил их в карман, – сказал он, – когда мыуезжали. Мама, Монстр съест нас?

– Это не Монстр, Тэд, это всего-навсего собака, и, конечноже, он нас не съест. Говорю, скоро придет почтальон, и мы поедем домой. «И яговорила, что машина заведется, и что кто-нибудь приедет, что Кэмберы скоровернутся…»

– А ты отдашь мне их?

В какой-то момент ей хотелось разорвать листок на мелкиекусочки и выкинуть их в окно, но она вовремя одумалась. Она отдала его Тэду иобеими руками вцепилась себе в волосы, испуганная и разозленная. Что это с ней?Почему она хочет, чтобы все было еще хуже? Что это?

Было жарко – чересчур жарко, чтобы думать. Пот заливал ейлицо, и она видела, что и Тэд сильно вспотел. Его волосы прилипли к черепунепонятными клочьями и казались темнее, чем на самом деле. «Надо бы вымыть емуголову», – подумала она рассеянно и опять вспомнила про шампунь «Не плачь»,стоящий в полной безопасности на полке в шкафу и ждущий, когда кто-нибудьпридет и выльет его в ладонь.

(не распускайся)

Нет, конечно. Нет никаких поводов распускаться. Все идетнормально, так ведь? Пса не видно. Уже больше часа. И почтальон. Уже почтидесять. Почтальон скоро приедет.

Приедет и покончит с этим. Ничего что у них осталось толькочетверть термоса молока, и что утром ей захотелось в туалет, и она былавынуждена воспользоваться для этой цели маленьким термосом Тэда, и теперь вмашине пахло мочой. Она швырнула термос в окно, слыша, как он разбился огравий. Потом она заплакала.

Но все это неважно. Главное, что почтальон скоро приедет…может быть, он уже в пути в своей маленькой бело-синей машине. Уже скоро. Онаотвезет Тэда домой, и они поднимутся наверх и будут мыться и отдыхать, носперва она достанет с полки шампунь и вымоет волосы, сначала Тэду, а потом исебе.

Тэд опять читал написанное на листке, беззвучно шевелягубами. Конечно, он не читал; читать он научится года через два («если мывыберемся отсюда», – подсказал предательский голос); просто повторял на память.Почтальон. Где этот чертов почтальон?

– Мама, может быть, машина заведется?

– Дорогой, я боюсь пробовать. Аккумулятор сел.

– Но мы же все равно здесь сидим, – капризно сказал он. –Что с того, сел он или нет, раз мы здесь сидим! Попробуй!

– Не приказывай мне, а то получишь по попе!

Он отстранился, услышав ее сердитый окрик, и она сноваобругала себя. Он устал… кто в этом виноват? И он был прав. Это и вызвало у неегнев. Но он не понимал, что единственная причина, по которой она не хочетзаводить машину – это боязнь привлечь внимание пса.

Она безнадежно повернула ключ в зажигании. Мотор медленно,протестующе, зафыркал, но искра не проходила. Она выключила зажигание и нажалагудок. Он сипло прохрипел, но этот звук уже вряд ли кто-нибудь мог услышать,даже из того дома у подножия холма.

– Ну вот, – сказала она свирепо. – Доволен? Вот и все.

Тэд заплакал. Это началось, как в раннем детстве: ротскривился, слезы покатились по щекам еще до того, как раздались первыевсхлипывания. Она обняла его, попросила прощения, говорила, что ей тоже плохо,что скоро приедет почтальон, и они поедут домой, думая при этом:

«Вся в мать. Она тоже в случае беды всегда стараласьразделить ее с близкими. Яблочко от яблони. Может, и Тэд, когда подрастет…»