Прелат - Ольга Крючкова

– Умоляю, вас сударь! Что произошло? Она жива? – забеспокоился венценосный любовник.

– Жива, просто потеряла сознание. На неё напали двое неизвестных, видимо хотели ограбить – графиня заехала одна слишком далеко в лес. По счастливой случайности я услышал её зов о помощи…

– О! Сударь! – воскликнул король. – Я ваш должник… Как ваше имя?

– Дон Альварес ди Калаорра, испанский идальго, – прелат решил назваться вымышленным именем и играть роль испанца до конца, тем более король его попросту не узнал, слишком мимолётна была их встреча на аудиенции полгода назад.

К лошади дона Альвареса уже подбежали два королевских лейб-медика, приняли столь ценную ношу и тут же осмотрели её.

– Рана не опасна, ни один из жизненно важных органов не задет, – констатировал один из лейб-медиков.

Невольно прелат поймал себя на мысли: «Интересно Франциск был также предупредителен с маркизой де Монтей, прежде, чем отдать её в руки инквизиторов?» И ощутил горечь утраты.

Судьба не была к нему благосклонна. Знание того, что отец, король Франциск I, фактически отправил на верную смерть ни в чём неповинную маркизу де Монтей, его мать… – отнюдь, не придавало желания и далее служить на благо Франции. Прелат чувствовал внутренне опустошение, бесполезность своих стараний, а главное – он начинал ненавидеть короля. И это последнее обстоятельство, напугало его более всего.

* * *

Октябрь на юге Франции, в Лангедоке, стоял на редкость тёплым. Рене де Шаперон, теперь уже, в связи с последними событиями, испанский идальго – дон Рене Альварес ди Калаорра де Бланшефор, приближался к своим владениям, щедро пожалованными королём Франциском за спасение фаворитки, располагающиеся почти у отрогов Пиренеев.

Дон Рене Альварес путешествовал один, его телохранитель-оруженосец Хуан удостоился особой чести и поступил на королевскую службу, тотчас снискав уважение и немалый чин лейтенанта гвардии Его Величества; профессор Фернандо Сигуэнса отбыл в Вандом, дабы написать очередной научный трактат.

Его молодой бургундский жеребец, белый, словно свежий только что выпавший зимний снег, был изрядно нагружен. Седельная сумка, доверху нагруженная подъёмными, выписанными самим министром финансов де Бризе по милостивому пожеланию короля, в размере десяти тысяч су серебром, мелодично позвякивала.

Вскоре дон Рене Альварес достиг верхнего течения реки Од, на горизонте показалось поместье Ренн-де-Шато и холм Ле-Безу с возвышающейся сторожевой башней.

Некогда, в лучшие времена, в Ле-Безу располагался гарнизон тамплиеров, охранявших путь из Лангедока в королевство Арагон, идущий через Пиренеи на Сантьяго-де-Капостеллу, куда беспрестанно следовали паломники, дабы приложиться устами к гробнице Святого апостола Иакова.

И вот на расстоянии примерно четверти лье дон Рене Альварес увидел очертания замка Бланшефор: он походил на орлиное гнездо, прилепившееся к горам. По мере приближения идальго увидел полуразрушенные сторожевые башни, прогнившие от времени ворота и мост, переброшенный через горную расщелину, словом, его теперешнее родовое гнездо нуждалось в серьёзном восстановлении.

Дон Рене Альварес внимательно осмотрел подъёмный мост, пожалуй, на него не ступала нога человека лет сто. Он огляделся: некогда Бланшефор выглядел величественно, но теперь… Увы!

Впереди, за горным перевалом, простиралась Испания. Она многообещающе манила и будоражила воображение Рене Альвареса. Идальго слегка пришпорил жеребца, направившись по узкой горной дороге, здраво рассудив, что его новое имя – Рене Альварес ди Калаорра де Бланшефор[72]– непременно произведёт должное впечатление по ту сторону Пиренеев.