Роза Марена - Стивен Кинг

С улыбкой — удивительно, но улыбка, редко появлявшаяся налице Герт, придавала ему довольно печальный вид — Герт подхватила Синтию,подняла ее над головой, широко расставив ноги, похожая на крепкое дерево, затемначала вращать ее, словно пропеллер самолета.

— Э-э-э-э-э-и-и-и-й, меня щас стошнит! — запросила пощадыСинтия, захлебываясь от смеха. От быстрого вращения она превратилась в круг, вкотором мелькали зелено-оранжевые полосы волос и пятна психоделической фуфайки.— Э-э-э-э-э-и-и-и-й, я щас КОНЧУ!

— Герт, достаточно, — произнес тихий голос. У основаниялестницы стояла Анна Стивенсон. Она в очередной раз оделась в черное с белым(Рози видела на ней и другие сочетания цветов, но не часто): сужающиеся книзучерные брюки и белую шелковую блузку с длинными рукавами и высоким воротником.Рози позавидовала элегантной внешности Анны. Элегантность Анны Стивенсон всегдавызывала у нее зависть.

С выражением легкого смущения на лице Герт осторожноопустила Синтию и поставила на ноги.

— Я в порядке, Анна, — сказала Синтия. Сделав четыреневерных шага по матам, она зацепилась за собственную ногу, шлепнулась на пол изахихикала.

— Вижу, — сухо заметила Анна.

— Зато я швырнула Герт, — заявила она. — Жаль, что вы невидели. По-моему, это мой самый большой подвиг в жизни. Честное слово.

— Я в этом не сомневаюсь, однако Герт скажет вам, что онасама себя бросила. Вы просто помогли ее телу сделать то, что оно уже собралосьсделать.

— Наверное, вы правы, — согласилась Синтия. Она боязливоподнялась с матов и тут же опять шлепнулась на задницу (вернее, ту часть тела,где она должна располагаться) и снова захихикала. — Черт возьми, как будтокто-то поставил всю комнату на проигрыватель!

Анна пересекла комнату и приблизилась к сидевшим на стульяхРози и Пэм.

— Что это у вас? — спросила она Рози.

— Картина. Я купила ее сегодня днем. Для новой квартиры,когда получу ее. Повешу в своей комнате. — Затем с опаской добавила: — Что вы оней скажете?

— Не знаю — давайте поднесем ближе к свету. Анна взялакартину с двух сторон, перенесла на противоположный край комнаты и установилана стол для пинг-понга. Пять женщин полукругом сгрудились вокруг стола. Нет,оглянувшись, заметила Рози, теперь их уже семеро. К пятерке, спустившись полестнице, присоединились Робин Сент-Джеймс и Консуэло Дельгадо. Ониостановились за спиной у Синтии, заглядывая через ее узкие костлявыеподростковые плечи. Рози ожидала, что кто-то из женщин заговорит первой —скорее всего, воцарившуюся тишину нарушит Синтия, — но все продолжали молчать,и когда пауза затянулась, она почувствовала слабый нервный озноб.

— Ну? — проговорила она. — Что вы думаете? Кто-нибудь,скажите хоть слово.

— Странная картина, — заметила Анна.

— Верно, — подтвердила Синтия. — Чудная какая-то. По-моему,я что-то подобное видела, не помню только где.

Анна смотрела на Рози.

— Почему вы купили ее, Рози?

Рози пожала плечами, ощущая непонятный страх.

— Не знаю, смогу ли объяснить толком. Мне показалось, чтоона… взывала ко мне.

Неожиданная улыбка Анны удивила ее и у нее отлегло отсердца.

— Все правильно, — кивнула Анна. — В этом и состоит сутьискусства, как мне кажется, и не только живописи — то же самое происходит скнигами, скульптурой, даже с замками из песка. Иногда произведения искусствапросто взывают к вам, вот и все. Словно голоса тех людей, кто их создал, звучату вас в голове. Но эта картина… она кажется вам красивой, Рози?

Рози посмотрела на картину, пытаясь увидеть ее такой, какойона показалась ей в ломбарде «Либерти-Сити», когда безмолвный язык холстазаговорил с ней с такой силой, что она замерла на полпути как вкопанная, и всеостальные мысли вылетели у нее из головы. Она посмотрела на светловолосуюженщину в тоге маренового цвета (или в хитоне — так, кажется, назвал ее одеждумистер Леффертс), стоящую в высокой траве на вершине холма, снова заметилатолстую косу, свисавшую вдоль спины, золотой браслет над правым локтем. Затемона позволила своему взгляду переместиться к разрушенному храму и поверженнойстатуе

(Бога)

у подножия холма. К предметам, на которые глядит женщина втоге.

«Откуда ты знаешь, что она смотрит именно на них? Как тыможешь знать? Она же стоит к тебе спиной! Ты ведь не видишь ее лица!»

Да, все верно… но ведь ей больше не на что глядеть, разве нетак?

— Нет, — медленно проговорила Рози. — Я купила ее не потому,что она показалась мне красивой. Я купила ее потому, что она показалась мнесильной. Она остановила меня на пути; значит, она действительно обладаеткакой-то силой. Разве для того, чтобы считаться хорошей, картина обязательнодолжна быть красивой, как вы полагаете?

— Нет, — ответила Консуэло. — Вспомни Джексона Поллока. Егопроизведения никто не мог назвать красивыми, но энергии в них, хоть отбавляй.Или Диана Арбус, например.

— Это еще кто такая? — поинтересовалась Синтия.

— Знаменитый фотограф. И знаменитой она стала благодаряснимкам женщин с бородой и портретам карликов с сигаретами в зубах.

— Ух ты. — Синтия задумалась над услышанным, и ее лицовнезапно вспыхнуло светом пойманного воспоминания. — Точно! Я уже виделаоднажды эту картину на одной званой вечеринке с коктейлями. В художественнойгалерее. Галерея принадлежала парню по имени Эпплторп, Роберт Эпплторп, ипредставляете, что потом оказалось? Что он развлекается с другим парнем! Серьезно!И по-настоящему, не понарошку, как те, что на обложках журналов для педерастов.Он старался, прилагал все усилия, работал не на страх, а на совесть. Вы даже непредставляете, что мужик может иметь такую ручку от швабры между…

— Мэпплторп, — сухо произнесла Анна.

— Что?

— Мэпплторп, а не Эпплторп.

— Возможно. Я не помню точно.

— Он умер.

— Да? — нахмурилась Синтия. — От чего же?

— От СПИДа. — Анна не сводила глаз с картины Рози и говориларассеянным тоном. — Известного в некоторых кварталах как болезньгомосексуалистов.

— Ты говоришь, что уже видела эту картину, — пророкоталаГерт. — Где ты ее видела, кротка? В той же художественной галерее?

— Нет. — Пока речь шла о Мэпплторпе, на лице Синтии читаласьявная заинтересованность, теперь же ее щеки порозовели, а уголки рта изогнулисьв слабой защитной улыбке. — И вообще, это была не та же самая картина, знаете,но…