Нечеловек - Александр Варго

Бурый наконец-то почувствовал себя спокойней: Бабурин уехал.

«Колдун, йоптать! Да будет так! Джинн, бляха-муха! А что я там сказал-то?»

Георгий Федорович напряг извилины, чтобы вспомнить произнесенные им тогда слова. Что-то, типа, о доме. Точно, что-то о доме. Ну и черт с тобой, многоуважаемый достопочтенный джинн! Да будет так. Тьфу!

Сейчас он как раз приехал домой. Бурый собирался перебраться в Тверскую область. Купил домик под снос, чуть поодаль построил хоромы, но старый сносить не спешил. Мало ли, сгодится еще для чего. Он до последнего момента сомневался, но сейчас все-таки решился. Через пару дней должна была приехать жена. Она продала в Харьковской области дом и сидела на чемоданах у родственников. Ждала, пока достроится этот дом, ну и пока муженек разрешит некоторые формальности с российским гражданством. Все сложилось как нельзя хорошо. Сроки сдачи дома и получения гражданства практически совпали.

Теперь он снесет эту лачугу и займется участком. Бурый решил и здесь сэкономить. Нет, не на найме рабочих и техники. Он думал разобрать дом по кирпичику и сложить стройматериалы на заднем дворе. Мало ли. В хозяйстве все сгодится. Поэтому когда Георгий заметил Kobelco – трактор с гидроножницами на конце стрелы, он просто рассвирепел.

– Я же сказал, сукины дети, никакой техники! – заорал Георгий.

– Хозяин. – К нему подошел парень, явно только что освободившийся из мест не столь отдаленных, руки пестрели наколками. – Ты, это, не хипешуй. Техника – новье. Ножницами расчикаем твою хибарку, а дом даже и не затронем.

Хотелось бы верить. Бурый, успокоившись, сказал:

– Ладно, заскочу в дом. Может, что осталось?

Рабочий ему подмигнул, и Георгий Федорович понял, что там вряд ли что после них осталось. Но тем не менее пробрался через покосившуюся дверь в хибару.

Он подошел к треснувшему зеркалу и посмотрелся в него. У отражения лопнула пополам голова. Георгий отвернулся и осмотрел комнату. Ничего. Кроме разбросанных по полу газет, оставленных бывшими хозяевами, в комнате ничего не было. Георгий Федорович поднял одну. Газета была за первое сентября две тысячи пятого года. Громкие заголовки о захвате школы в Беслане. Репортажи старые, но оставившие столько боли даже в самом черством сердце. Бурый продолжил чтение статьи, когда раздался скрежет. Георгий понял, что ножницы начали свою работу. Он отбросил газету и ринулся к выходу. И только когда крыша упала на него, он вспомнил, что сказал Максиму. Слово в слово.

– Я хочу домой!

* * *

Дом был большой. Такой же, как и все в этой округе. Игорь бывал в каждом из них. По долгу службы, как говорится. Кроме работы в «Камос-Инжиниринг», он работал инспектором энергонадзора.

Игорь Пинчук спустился в подвал первым. За ним шли управляющий и два сантехника. Игорь хорошо знал, куда ему идти. Ежемесячные походы в дом судьи для него были в радость. Хорошие чаевые за небольшое привирание цифр и ужин (пусть в домике для прислуги, но все-таки еда ничем не отличалась от пищи, принимаемой самим судьей) ждали Пинчука после проверки счетчика.

Игорь вошел в щитовую, что-то насвистывая. Он не мог сказать, почему ему стало так хорошо. Либо это раж от предстоящего ужина с выпивкой в компании Нелли – судейской поварихи, либо от получения кругленькой суммы от супруги народного судьи. Дело в том, что в бытность свою электриком на заводе Игорь натерпелся. Денег платили мало, вот он и придумал такую вещицу для отмотки счетчиков (она была придумана, конечно, еще до Пинчука, но он решил пустить ее на поток). С тех самых пор каждое получение незапланированных денежных средств было для Игоря сродни празднику.

Он подошел к распределительному шкафу. Тут он заметил ящик. Деревянная тара подпирала дверцу. На крышке лежала, судя по дате, свежая газета. Он поднял ее.

Статья о погибших жителях города Салимова во время теракта в Москве занимала почти всю первую полосу. «Кажется, этот нервный Бабурин из Салимова», – подумал Пинчук и отбросил газету в угол. Его мало беспокоили взрывы и жертвы. Вот такой он человек. Единственное, что его могло огорчить, так это если ему сейчас не заплатят.