Хозяйка колодца - Татьяна Корсакова

– Уж не перестройку ли усадьбы, Влас Палыч? – Хлебников с вожделением посмотрел на штоф водки. Марьяна знала: выпить сельский голова любит. Сколько уже раз приходилось навещать его гостеприимный дом, ставить Хлебникову капельницы, снимать алкогольную интоксикацию, выводить из запоя. Как бы и сейчас не сорвался.

– Никак, сговорились? – оживился Борейша. – Вы же, Яков Семенович, помнится, не собирались продавать усадьбу.

– Передумал! – Хлебников не удержался, потянулся за штофом. – Влас Палыч умеет быть очень убедительным.

– И когда же состоится сделка? – поинтересовался Савельев.

– А вот как переселим Марьяну Васильевну со всем ее хозяйством в новое здание, так и ударим по рукам. – Не дожидаясь тоста, Хлебников опрокинул в себя доверху наполненную рюмку, удовлетворенно крякнул.

– С такими темпами, которыми идет ремонт в новом здании, по рукам вы не ударите никогда, – хмыкнула Марьяна.

– А мы ускоримся! – подмигнул ей сельский голова. Выглядел он сегодня особенно довольным, как добравшийся до сметаны кот. Наверняка предстоящая сделка сулила лично ему немалую выгоду.

– И как вы намереваетесь распорядиться графской усадьбой? – Агата подперла кулаком подбородок, ласково посмотрела на Яриго.

– Пока не знаю, но как бы то ни было, а усадьба не является памятником культуры. Может так статься, что старое здание пойдет под снос, а на его месте появится что-нибудь… – Яриго усмехнулся, – более рентабельное.

– А сад? – спросила Марьяна. – Что станет с садом?

– Сад, я думаю, в любом случае придется выкорчевать, – Яриго улыбался ей тепло, по-отечески. – Нужно быть реалистом, дорогая моя Марьяна, пользы от этих старых деревьев – ноль, а мне хочется, чтобы процветал не только Левый, но и Правый берег. Я собираюсь инвестировать в возрождение местного аграрного сектора большие деньги, поэтому не могу позволить себе необдуманную расточительность.

– Да, место там жирное! – Хлебников подергал себя за ус. – И земля богатая, и озеро рядом. Эх, отличный вы стратег, Влас Палыч! А я вот за столько лет так и не распорядился этаким богатством. – Он с притворной досадой покачал головой. – А то, что сад придется выкорчевать, так это, может, даже и к лучшему. Прекратятся наконец эти… истории.

– А с колодцем что же будет? – Борейша перевел взгляд с Хлебникова на Яриго. – Это ведь вроде местной достопримечательности.

– Вениамин Петрович! – взмахнул рукой Хлебников. – Побойтесь бога! Какая там достопримечательность! Бесполезная, бессмысленная конструкция. Граф этот наш Лемешев мужик был с большими странностями. Это еще его современники отмечали. С одной стороны, технический прогресс и передовые достижения науки, а с другой – форменное мракобесие. Алхимией, говорят, увлекался, опыты-ритуалы всякие проводил.

– А про клад что же вы нам не рассказываете, Яков Семенович? – Агата, до того явно скучавшая, снисходительно улыбнулась Хлебникову. – А то ужасами всякими пугаете, а самое интересное не рассказываете.

– Так потому и не рассказываю, что не хочу это самое мракобесие множить, дорогая моя Агата! – Хлебников раздраженно замахал руками. – Хватает мне и без того проблем.

– Что еще за клад? – в глазах Яриго зажегся азартный огонь. – Что-то я про клад ничего не слыхал.

– Еще одна местная легенда, – пояснил Савельев, накладывая себе на тарелку запеченного с грибами мяса. – Ее на Правом берегу знает каждый. Если верить свидетельствам современников, граф Лемешев был человеком очень богатым. Каким образом достались ему несметные богатства, история умалчивает, но факт остается фактом: в реставрацию имения и преобразование прилежащей территории он вложил немалые средства. Для строительства фонтанов и закладки колодца был приглашен из Москвы Андрей Кирсанов, очень известный по тем временам инженер.

– Много ли нужно ума, чтобы вырыть колодец, – хмыкнул Хлебников, наливая себе еще водки.

– Я же говорю, там был не только колодец, там была целая система каскадов и фонтанов, – возразил Савельев.

– Один мы как раз видели, – сказал Сотник. – Честно говоря, ничего особенного, торчит из земли чья-то спина с хвостом.

– Понимаю, о чем ты, – Савельев кивнул, – но этот фонтан всего лишь фантом былого великолепия. Инженерное решение было передовым, фонтаны и каскады работали без насосов.

– Ага, как в Петергофе, – блеснул недавно полученными познаниями Сотник и удостоился насмешливого взгляда Марьяны.

– Именно так. Жаль лишь, что от прежней красоты мало что осталось.

– Так а что там с кладом? – спросил Яриго нетерпеливо.

– Да нет никакого клада, Влас Палыч, – Савельев покачал головой. – Сказки все это.

– Может, и сказки, – впервые за этот вечер заговорил Глеб Литте. – Но ведь ты же не станешь отрицать тот факт, что после исчезновения графа выяснилось, что и все его несметные сокровища куда-то пропали.

– Ну, во-первых, никто не знает наверняка, были ли вообще эти сокровища, – улыбнулся Савельев. – Граф мог потратить все свои сбережения на реконструкцию имения. А во-вторых, если деньги и были, то они запросто могли остаться в каком-нибудь банке. Как известно, у графа Лемешева не осталось наследников, так что вступать в права наследования было некому.

– Но ведь дыма без огня не бывает, Дмитрий Олегович! – возразил Борейша. – Вот, к примеру, я слышал, что граф прятал клад в колодце.

– Сразу видно, что вы писатель, Вениамин Петрович, – Савельев широко улыбнулся. – Богатое у вас воображение. Даже если граф был настолько безрассуден, что спрятал клад в колодце, то его уже давно нашли.

– Не было там никакого клада, – Хлебников лениво обмахнулся салфеткой. – Колодец обследовали, когда нашли ту несчастную девочку. Спускались в него спецы, это я хорошо помню, чтобы тело со дна поднять. Правда, детально его не осматривали, мне кажется.

– Это еще почему? – удивился Борейша.

– Да потому, что никто не знал, когда вода снова начнет прибывать. Из отводной трубы она уже начала подсачиваться, а кому охота рисковать? Хрен его знает, что там за механизм! Когда он включается, когда выключается. Была у одного отчаянного мысль прогуляться по трубе в подземное царство, но старшие товарищи отговорили. И правильно сделали, потому как мог случиться еще один труп. Пока эксперты тело девочки из колодца доставали, пока упаковывали и в машину грузили, колодец снова наполнился водой. Говорят, звук был такой… необычный, словно подземный гул.

– Похоже, это вода заполняла систему, – предположил Сотник.

Марьяна мысленно с ним согласилась, что-то подобное они тоже уже слышали прошлой ночью. Но эти разговоры…

Слушать про Лену, про то, как ее доставали из того проклятого колодца, было тяжело, но еще тяжелее было сохранять невозмутимость в ситуации, когда хочется кричать, выть в голос. Для всех них, для этих сытых и довольных жизнью людей, случившаяся трагедия – всего лишь любопытный эпизод, связанный не со смертью даже, а с каким-то кладом.