Хозяйка колодца - Татьяна Корсакова

– Это граф Лемешев, – Борейша подошел к скелету. – Не сбежал за границу, не переехал, остался со своим барахлом. Как думаете, Влас Палыч, – он обернулся к Яриго, – этот ящик не пустой?

– Надеюсь, что нет, – Яриго улыбнулся, – Господа, кажется, мы с вами нашли-таки клад! Поздравляю!

– А нас-то с чем? – послышался в темноте голос Сотника.

– Я думаю, даже если разделить все на пятерых, то выйдет не так и мало. Если верить легенде, конечно, – голос Яриго звучал громко и решительно. – Но, господа, давайте сейчас не станем проверять, что там внутри. Опыт подсказывает, это не безопасно.

– Как скажете, – Борейша пожал плечами. – Хотя, я думаю, на сей раз никаких ловушек не будет. Марьяночка, ключ у вас? – он резко обернулся, ноги его заскользили на мокром камне. Чтобы удержать равновесие, писатель схватился за первое, что попалось под руку, – за останки графа.

Скелет, изъеденный сыростью и временем, глухо пощелкивая костями, просыпался вниз, в широкую и на первый взгляд очень глубокую трещину. Всего через мгновение от графа не осталось ничего.

– Вот так, – вздохнул Борейша, поднимаясь с колен, – вечность не заигрывает ни с кем: ни с праведниками, ни с грешниками. Рано или поздно каждый оказывается там, где ему должно быть…

Дубовый ящик, поднятый на поверхность, оказался доверху наполнен золотом. Граф Лемешев и в самом деле был сказочно богат. Вот только стал ли он от этого счастливее?..

Эпилог

На деревенском кладбище было спокойно и благостно. Тишину нарушали лишь щебет птиц да певучий голос батюшки. Людей у гроба было немного. К тем, кто спускался в колодец, присоединились лишь сельский священник и Хаврошечка, пришедшая проводить Хозяйку в ее самый последний путь. В руках она держала букет белой сирени, который первой положила на крышку гроба. Следом подошел Борейша, обвязал стебли сирени атласной лентой, достал из внутреннего кармана пиджака конверт, сказал чуть смущенно:

– Друзья, вы позволите?

Присутствующие одобрительно закивали.

– Я никогда раньше… – Он запнулся, а потом возвысил голос: – Эпитафии – не моя стезя. Но я должен, я просто обязан. – Борейша развернул конверт. – Это последнее письмо Андрея Кирсанова к его сестре Ольге. Письмо было написано за день до его гибели. Я прочту… – Борейша нацепил на нос очки, откашлялся, принялся читать.

«Дорогая моя Оля, пишу тебе на рассвете, потому как не могу держать это в себе. Мне приснился сон, один из тех снов, от которых просыпаешься в слезах. Я не сразу понял, что это очнулась от летаргии моя бедная память, но теперь, когда ночь отпустила, я знаю, Оля! Я помню! Все, чего я был лишен эти годы, вернулось, пролилось очищающим майским ливнем на мою израненную душу. Ты знаешь, Оля, только одна ты и знаешь, как тяжело мне было, как отчаянно я хотел вернуть себе свое прошлое. Словно вместе с воспоминаниями у меня украли что-то очень важное, что-то, без чего невозможно не то что быть счастливым, но и просто существовать. А сегодня она мне приснилась. Не красивая незнакомка, а живая, любимая. Моя Наташа! Женщина, за которую я был готов умереть. Женщина, которая умерла из-за меня… Я не готов писать об этом, Оля. Даст бог, свидимся, и я все тебе расскажу. Все без утайки. А пока я хочу написать о том, что заполняет меня всего, без остатка. Я счастлив! Это странное чувство – болезненно-сладостное, беспокойное и будоражащее одновременно. Я полон любви, Оля. Ты единственная, дорогая моя сестренка, с кем я могу поделиться своим горьким счастьем. Тебе одной я могу рассказать, как сильно я любил, как неистово люблю до сих пор свою Наташу. Существование мое обрело смысл. Теперь я знаю, ради чего живу. Знаю, куда мне нужно вернуться, у чьей могилы преклонить колени. Я найду ее, свою Наташу, как найду я и того, кто нас разлучил. Оля, мне пора… У военного времени свои законы, им надлежит подчиняться беспрекословно. Но я вернусь, обещаю! Целую тебя, дорогая моя сестренка. Твой брат, Андрей».

Борейша замолчал, смахнул скупую слезу, положил письмо из прошлого на гроб Натальи.

– Вот теперь, мне кажется, все так, как надлежит быть, – сказал едва слышно. – Теперь все долги розданы, господа.

Марьяна всхлипнула, как всхлипывала до этого Хаврошечка. История подходила к финалу, и ей очень хотелось верить, что, даже оказавшись за последней чертой, человек может обрести покой и счастье.

– Они красивые, – Хаврошечка дернула ее за рукав.

– Кто? – Марьяна подняла взгляд.

Они держались за руки, как дети. В черных волосах девушки алела атласная лента. Молодой человек в военной форме смотрел на нее с нежностью, из его нагрудного кармана выглядывал уголок письма. Они стояли под старой яблоней, и солнечный свет проходил сквозь их полупрозрачные фигуры. Девушка обернулась, на прощание помахала Марьяне рукой. Марьяна помахала в ответ, крепко-крепко сжала руку Моргана.

– Счастливого пути, – сказала она едва слышно.