Людоед (сборник) - Александр Варго

1

Какой к черту свидетель?! Наверняка Ильин просто не знал подробностей. Со старухи сняли кожу – на этом свете она уже не жилец. Михаил Леонов собирался набрать номер майора, когда молоденькая медсестра окликнула его.

– Молодой человек! Вы бы с сыном ее поговорили. Вон он.

Леонов посмотрел в указанном направлении: в больничном коридоре, сгорбившись, опустив голову, сидел единственный человек. Михаил вздохнул. Разговор с родственниками погибших – дело непростое. Подошел, осторожно присел рядом.

– Вы сын Елизаветы Матвеевны? Я – капитан Леонов, серийный отдел.

Человек поднял голову и повернулся к собеседнику.

– Вы знаете, что он содрал с нее кожу? – словно бы через силу, произнес он. Миша опустил голову.

– Только что узнал.

Он как будто оправдывался. Но у него сейчас одна цель – расположить к себе свидетеля. Этот человек первым увидел жертву – возможно, сразу после того, как ушел убийца. Значит, он мог увидеть то, что следственная группа уже не увидит. Мишин извиняющийся тон должен был изобразить его участие и соболезнование.

– Примите мои соболезнования, – опомнившись, произнес Михаил.

Человек кивнул.

– Что вы хотели узнать?

– Для начала – как мне вас называть?

– Геннадий… Геннадий Александрович. Можно просто Гена.

Михаил взглянул на него – отекшее лицо, мешки под глазами, крылья носа, испещренные капиллярами, волосы, тронутые сединой. Простой человек, с известными слабостями, давно переваренный жизнью. Мише он годился в отцы. К тому же – такое горе у мужика… Капитан Леонов решил, что фамильярничать не станет.

– Геннадий Александрович, вы нашли тело?

– Да… Она висела в сенях. Как… Он подвесил ее, как животное! – несчастный не смог сдержать слез, достал измятый платок и вытер им глаза.

– Вы прошли в дом?

Плачущий Гена вопросительно уставился на Леонова. Даже не вопросительно. Он искренне верил, что перед ним идиот.

– Дальше… В дом. В кухню, в комнаты? – уточнил Михаил.

– Нет! – выпучив глаза, ответил Гена. – Я выбежал. Я ж знаю, что нельзя… Хотя если так сказать… Не помню. Не в себе был. Вроде как и не соображал ничего. Я ж, пойми ты, не сразу понял, что это мама.

Миша понял. По-хорошему, мужику бы отлежаться да забыться. Хотя как тут забудешься? Когда? Вопросы, экспертизы…

– Я понял, что это она, только когда платок увидел… Ее платок. Он валялся там… под телом валялся… И весь в крови был. Но я его узнал.

Михаил кивнул, будто это имело какое-то значение. Может, и имело, но только в дружеской компании, где соболезнования и участие не такие искусственные.

– Ну а во дворе вы ничего не заметили? – нарушив возникшую вдруг паузу, спросил он.

– Заметил, – сказал Гена и закивал головой.

Михаил оживился. Все-таки не зря он сюда спешил.

– Что?

– Руку. Рука валялась у куриных кормушек. Большая.

Вот так неожиданность.

– Это не мамина, – сказал Геннадий Александрович с непонятным укором.

Капитан Леонов сел в машину, раздосадованный неудачным разговором. От свидетеля Геннадия Болюты он так ничего полезного и не узнал.

Достал блокнот и карандаш. Что-то набросал. Не думая, не прикидывая, что выйдет в конечном итоге, он накладывал штрих за штрихом, пока не закончил рисунок. На листке блокнота возникла отрубленная человеческая рука. Кисть. Точно переданные тени, удачно наложенные штрихи являли зрителю рытвины и язвы – результаты разложения. Руку клевали куры. Одна из птиц будто отвлеклась на секунду и, склонив голову, глянула, прищурившись, с рисунка на мир, куда ужасней, чем нарисованный.

2

Майор Ильин с отвращением смотрел на обглоданную руку. Возможно, собаки постарались, а может, и куры. Эти всеядные твари и не на такое способны.

– Мне кажется или?..

– Думаю, это недостающая…Часть. Того бедолаги…

Ильин отогнал курицу и прошел к дому. Снятую со старухи кожу нашли прибитой к стене в дальней комнате. Мухи все еще кружили по дому, недовольные прерванной трапезой.

Ильин поморщился и помахал рукой перед лицом. Запах помоев и крови не давал вздохнуть полной грудью. Он подошел к экспертам.