Ведьма - Финбар Хокинс

– А ты что думаешь, Питер Торговец? О том, что говорят люди?

– Одно для папочки, одно для мамочки…

Хорошее яблоко, плохое яблоко. Хорошая ведьма, плохая ведьма.

– Это все слухи, чтобы держать нас взаперти по ночам. Война с королем принесла подозрения в каждый дом. Мою жену, как и многих других, спасла ведьма, и тут вдруг на них объявляют охоту. Почему так?

– Одно для тетушки Анны.

Анна улыбнулась, но я знала, что ей грустно видеть таким отца Фэй.

– Это ополчение, этот Джейкобс жаждут крови. Воля Господа, ха! Пока мы наблюдаем за этим, грешные и беззубые… – Он бросил взгляд на свой клинок и ружье. – Попомните мои слова, в этом городе есть порченое яблоко и от него сгнием все мы!

Питер опрокинул графин и обнаружил, что он пуст. Он поднялся за другим.

– Муж…

Но Питер лишь погладил Джессику по руке, покачнувшись.

– А это, последнее, для тетиной подруги, ведьмы Ивлин!

Анна поймала Фэй, чтобы поцеловать.

– Какая ты хорошая помощница!

И опять в этой маленькой девочке я увидела Дилл – ее глупые игры, ее подарки из корешков, ягодок и листьев и куча историй в придачу. И я была с ней так груба, а она все танцевала и танцевала.

Фэй снова показала на камень, глядя на свою мать.

– Видишь, он не плохой, мамочка. Я буду осторожна.

– Он принадлежит Ивлин, Фэй. – Джессика посмотрела на меня. – Ты должна спросить у нее.

– Ивлин, пожалуйста, можно мне подержать твой гадайный камень?

Я рассмеялась и положила камень перед ней.

– Гадальный камень. Да, можно, маленькое яблочко. Вдруг он расскажет тебе историю.

Фэй взяла камень, казавшийся таким большим в ее маленьких ручках, и закрыла глаза.

– Я что-то вижу…

Питер снова наполнил кружки, полусонный от напитка, который плескался и выливался.

– Твоего отца? Богатого как король? – пробормотал он.

– Нет, папочка, я вижу девочку… она худенькая, и у нее длинные темные волосы. Она старше меня… О, она… она так печалится. Она плачет и…

Я выхватила камень у Фэй. Мои руки дрожали.

– Иви, что такое? – Анна подошла ко мне.

– Ничего. Это напомнило мне о моей сестре. Ничего.

Джессика посадила Фэй к себе на колени, расчесала ее кудри пальцами.

– Где она сейчас, твоя сестра?

Пот выступил над губой.

– Я… я отвела Дилл к моей тете. Мама сказала мне отвести ее.

Лгунья. Мать хотела, чтобы мы обе были там.

Джессика перестала расчесывать кудри дочери. Пламя свечей замерло в ее глазах.

– Твою сестру зовут Дилл?

И словно вся кровь отхлынула от ее лица.

– Сколько ей лет?

– Девять с чем-то. А что, Джессика?

– Мне кажется… мне кажется, я видела ее сегодня.

Меня охватило такое чувство, словно я упала в ледяную реку и мое сердце остановилось.

– Что? – Я едва не задохнулась. – Где… это было?

– У тюрьмы, – быстро заговорила Джессика. – На повозке привезли новых ведьм. Я увидела девочку, густые черные волосы, кожа да кости. Ее толкнул стражник.

Дрожащий голос Джессики заполнил комнату. Я смотрела только на нее.

– Она упала в грязь, и странный мальчишка подбежал помочь ей. Он все выкрикивал ее имя. «Дилл! Дилл! Я помогу тебе, Дилл!» – твердил он. Мальчишка точно поврежден умом…

Я застыла, глядя на лицо Джессики, на ее движущиеся губы, она говорила внутри моей головы, шептала, вторя биению моего сердца.

– Солдаты заставили их встать и отвели их в тюрьму, и мальчик продолжал кричать: «Не трогайте Дилл! Оставьте Дилл в покое!» И я подумала, какой странной болезнью он болен и какое у этой девочки необычное имя.

Я чувствовала головокружение. Тошноту.

– С ними были другие? Женщина с длинными седыми волосами? Ты слышала другие имена? Мэйбл? Талли?

– Нет. – Джессика покачала головой, укачивая засыпающую Фэй. – Прости, Ивлин.

Анна была рядом со мной, младенец спал у нее на плече. Глаза Питера протрезвели.

Должно быть, ковен искали и нашли.

– Где эта тюрьма? – прошептала я.

– Тебе нельзя туда идти, дитя! – начал Питер.

– Скажите мне!

Питер покачал головой.

– Это слишком опасно.

– Южная улица. Через четыре улицы к западу отсюда. За площадью. – Джессика посмотрела на мужа. – Ради детей, Питер. Ради тех детей.

И он знал, что не сможет меня остановить, ведь разве он сам не поступил бы так же?

Трясущейся рукой я взяла камень. Тошнота подкатывала к моему горлу. Я должна выйти на свежий воздух. Дилл здесь. Дилл здесь.

Я подошла к двери в дальней стене, мушкет и клинок наверху указывали мне путь.

– Иви, постой. – Анна передала младенца Питеру.

– Нет, Анна, не на этот раз.

– Иви, я могу помочь.

– Нет. Это мое дело. Я должна пойти одна.

Ее глаза светились, она покачала головой. Дорогая моя подруга.

– Клянусь тебе, Анна, я вернусь, обещаю…

Я осеклась. Я сказала это слово сестре, которая доверяла мне. И матери. Обеим я обещала. Обеим я солгала.

Поэтому я не сказала больше ничего. Подняла холодный засов. Посмотрела на их лица в последний раз. Потом повернулась и вышла в ночь.

Дилл. Я иду.

23

Ночной воздух обдавал прохладой мое лицо, пока я стояла, прислушиваясь.

Ни толпы. Ни визжащих детей. Ни цокающих копытами лошадей. Ничто не шевелилось, кроме эха воспоминаний в моей голове. Дилл, рыдающая, умоляющая меня не оставлять ее, пожалуйста. Пожалуйста.

Сжав зубы до скрипа, я передвигалась от двери до двери, спиной к стене. Внутри одного из домов ревел смех. Таверна – пьяницы в открытом море, плывут долгую ночь. Я пошла дальше. Огоньки за ставнями спящих домов освещали мне путь. Но я не видела никакой площади.

Я вспомнила свою первую охоту с матерью. Я так переволновалась, боясь не поймать добычу, опозорить ее. Тогда она притянула мою голову к своей.

Иви… Дыши медленно…