Изгои - Клэр Макфолл

Эта дверь откроется, если она просто повернет ручку; не было никакой магической силы, что держит ее запертой. Но Дилан обнаружила, что не может этого сделать. Ее пальцы не сжимались, запястье не поворачивалось.

Тристан попытался увести ее от двери.

– Пойдем посидим в гостин…

Дилан открыла дверь.

Ее родители лежали в кровати. Можно было подумать, что они спят: Джеймс на боку, Джоан, пристроившись у него в объятиях. Оба были повернуты лицом к двери, где стояла Дилан. Казалось, они просто отдыхают. Может, сморил дневной сон? Однако в комнате было слишком тихо. Совсем тихо. Одеяло не приподнималось и не опадало от их дыхания.

Дилан шагнула внутрь. Она чувствовала, что Тристан идет за ней, едва не касаясь ее. Стоит рядом, молчаливо поддерживая.

Не было ни крови, ни следов от когтей, ни рваных ран… Это не призраки на них напали. Лица у родителей были спокойны, кожа не тронута. Дилан заметила, что они держатся за руки. Мамино обручальное кольцо тускло поблескивало в мягком свете ночника. Будто кто-то сфотографировал их в момент тихого семейного счастья.

Фотография. Застывшая, неподвижная. Заледенелый снимок совместной жизни.

Дилан не почувствовала, что ноги у нее подогнулись, но Тристан уже успел подхватить ее за поясницу. Медленно опустив ее на пол, он сел за ее спиной, обнял сзади и прижался грудью к спине. Его объятия казались Дилан единственным, что не давало ей развалиться на части. Она словно наблюдала за собой со стороны. Она кричала, так громко кричала – но как же это было возможно, раз в легких у нее совсем не было воздуха? Однако звук эхом раздавался в ее голове снова, и снова, и снова.

Они ушли. Ее мама с папой ушли. Нет, не ушли; умерли. Джоан и Джеймс, ее родители, ее семья, были мертвы.

– Зачем? – еле всхлипнула она, все еще не в силах вдохнуть. – Зачем он это сделал? Зачем?

Она попыталась говорить дальше, облечь в слова вопросы, стремительно проносящиеся в мозгу, но получалось лишь бессловесное причитание. Она стонала, как пойманный в ловушку зверь. Дилан не знала, сколько просидела так. Время потеряло всякий смысл; она тонула. Оглушенная горем, Дилан растворилась в собственных слезах. Тристан все бормотал что-то тихо ей на ухо, но она понятия не имела что. Слова не доходили до нее. Ничто, ничто не могло пробить эту стену горя.

Прошло какое-то время, когда она поняла, что Тристан пытается поднять ее на ноги. Она не возражала: ей было безразлично, что с ней случится или куда ее отведут. Словно тысячи иголок впились ей в ноги, когда кровь устремилась в затекшие конечности, но эта боль ничего не значила. Ее просто не было. Дилан стояла на месте, уставившись прямо перед собой, пока Тристан не стал ее поворачивать. Она не сопротивлялась – но потом мама с папой исчезли из поля ее зрения. Жизнь тут же вернулась к Дилан.

Она вырвалась из рук Тристана и, спотыкаясь, побежала к кровати. Отсюда ей были видны очертания лица Джоан и тонкие седые прядки у висков отца. Крошечные знаки времени; признаки наполовину прожитой жизни. Это было несправедливо.

– Зачем?! – спросила она снова, и на этот раз голос ее стал срываться на крик, в истерику. – Зачем Инквизитор это сделал?

Она резко обернулась к Тристану. Тот смотрел на нее с растерянным видом, словно не зная, то ли радоваться, что она вышла из ступора, то ли переживать из-за лихорадочного блеска в ее глазах.

Он серьезно смотрел на нее, и мышцы у него на шее двигались. Он пытался что-то сказать.

– Я не знаю, – ответил он наконец.

– Нет! – сдавленно крикнула она. – Это неправильно! Нечестно! Он не может, не может их забрать!

– Ангел… – Тристан шагнул ей навстречу, раскинув руки для объятий, но остановился в паре шагов.

– Они мои! – завопила Дилан. В ее мозгу горе подернулось пеленой алого гнева. – Мои! Не может он просто так прийти и забрать их! Нет!

Ее трясло от адреналиновой ярости. Она вопила, подняв руки к голове. Пальцы, прорывая бороздки в волосах, хватали, тянули. Дергали, причиняя боль.

– Дилан, – Тристан взял ее за запястья. – Не надо. Пожалуйста.

Она отшатнулась от него.

– Он еще тут? – потребовала она ответа. – Инквизитор. Ты чувствуешь его присутствие? Он смотрит? – Она оторвала взгляд от Тристана и подняла глаза к потолку и небесам за потолком. – Слышишь меня, ты, х…

– Дилан! – рявкнул Тристан, заглушая ругательство.

– Чувствуешь его? – спросила она снова.

Дожидаясь ответа, Дилан втягивала воздух короткими резкими глотками, стараясь подавить жажду разрушения. Ей хотелось крушить, разбивать. Уничтожить все, чего коснутся ее руки.

Она стояла спиной к маме с папой, и поворачиваться было нельзя. Если она увидит их, то не сможет удержать свой гнев. А он был ей нужен: только так она могла устоять на ногах. Только гнев давал ей силы дышать.

Тристан закрыл глаза, и она увидела, как между его бровями появилась крошечная морщинка напряжения. Внезапно он распахнул веки, и Дилан не пришлось даже снова спрашивать. Она поняла.

– Покажись! – завопила она.

Она промчалась мимо Тристана в гостиную и остановилась посреди комнаты. Ей казалось, что стены надвигаются на нее.

– Я знаю, что ты здесь! – кричала Дилан.

– Дилан!

Голос Тристана звучал напуганно. Дилан было наплевать. Она бы сказала вещи куда хуже, если бы знала, что это привлечет внимание Инквизитора и он покажется ей. Он еще вернет ей ее родителей, черт побери! Они с Тристаном сделали все, что от них требовалось; у него не было никакого права их так наказывать. Наказывать ее маму с папой, которые вообще ничего плохого не сделали!

– Эй, я с тобой разговариваю! Покажись!

Тристан налетел на нее неожиданно, со спины. Обхватив ее сзади обеими руками, он зажал ладонью рот Дилан.

– Дилан, прости, – еле слышно выдохнул он. – Прости, но так нельзя. Он может отправить нас обратно на пустошь. Он может разлучить нас, может сделать тебя призраком. Он может заставить меня исчезнуть, Дилан!

Ей было наплевать. В ней кипели ярость и сердечная боль, заставляя забыть о логике, о морали, обо всем на свете.

– Покажись!

Тристан обхватил ее крепче. Прижал к себе, не давая пошевелиться. Все его тело напряглось, как натянутая струна.

– Он здесь, – прошипел он. – Инквизитор здесь!

В мгновение ока огонь в Дилан погас. Гнев испарился, и на его месте осталась лишь боль. Боль и страх.

– Где? – прошептала она.

Она ничего не видела… а потом увидела. Лишь моргнула раз – и Инквизитор уже стоял между ними. Выглядел он именно так, как в воспоминаниях Дилан: очертания слегка расплывались, что не давало сосредоточить на нем взгляд; глаза, что смотрят в самую душу. Существо, пришедшее из кошмаров, источающее угрозу. Он не двигался, просто стоял, наблюдая и чего-то ожидая. Нарушить молчание казалось Дилан почти невозможным, но она силой заставила себя открыть рот. Ею владела мрачная решимость. Она должна все исправить. Нельзя, чтобы родители платили за ее оплошности.