Иллюзии чистого холста - Наталья Тимошенко

– Я решила сопроводить тебя на всякий случай, чтобы ты нечаянно еще и под такси не попал.

– Благоразумно, – кивнул он. – Тогда поехали. Я что-нибудь пропустил?

– Кроме фантастической картины, как Ваня, волнуясь за человека, над которым он всегда насмехался, звонит человеку, который спит с его сестрой, и спрашивает, не видели ли они друг друга? – Саша, которая уже успела выбросить в урну сигарету и направиться к припаркованной рядом машине, остановилась и состроила комичную рожицу.

– Боже, скажи, что ты сняла это на видео? – с притворным огорчением протянул Войтех, страдальчески скривившись. – Я бы так хотел это видеть…

Саша рассмеялась и продолжила путь к машине. Волнение, которое сопровождало ее всю бессонную ночь и которое звонок медсестры из больницы только усилил, наконец начало отпускать.

– Обойдешься, будешь знать, как не ночевать дома.

Они забрались в машину, и, выехав на дорогу, Саша нарочито будничным тоном добавила:

– А еще мы с Ваней украли у Кати картину.

– Что? – Войтех выразительно посмотрел на нее, удивленно вскинув брови. Прямо перед этим он хотел попросить заехать в какую-нибудь кофейню за завтраком, потому что умирал от голода, а в его съемной квартире в лучшем случае мог остаться кусочек пиццы. Однако после заявления Саши еда была забыта. – Зачем? И… как?

– А что еще ты хотел от двух человек, которые однажды в чужой стране взломали чужой офис? Нас опасно оставлять наедине, мы вечно нарушаем закон. На самом деле это я виновата, – она вздохнула и бросила на Войтеха быстрый взгляд, но тут же вернулась к дороге. – Мы с Ваней наблюдали за Катей, и в какой-то момент мне показалось, что она странно себя ведет. Она снова рисовала ту картину, которая напугала тебя, а потом открыла окно. Ну и я… – Она откашлялась, как будто ей было неловко признаваться в том, что она нафантазировала себе. – Я вспомнила, как погибла ее мать и испугалась. Мы с Ваней побежали к ней домой, но оказалось, что она просто хотела проветрить комнату. Но ты не волнуйся, я малость подтерла ей память, она не помнит о нашем вторжении, и тебя мы не раскрыли.

– Ты правда считаешь, что твои манипуляции с чужой памятью могут меня успокоить? – насмешливо поинтересовался Войтех.

Он потер рукой лоб, приводя мысли в порядок. При этом задел шишку и болезненно поморщился, торопливо отдергивая руку.

– Ладно, что сделано, то сделано. Все лучше, чем если бы она действительно шагнула из окна. Скажи, как тебе картина?

Саша, конечно, заметила его гримасу, но решила пока ничего не спрашивать, сделать это чуть позже. Все равно он свернет разговор, раз уж сейчас есть для этого такой хороший повод – обсуждение расследования.

– Можешь себе представить, как она мне, если Ваня ее спер. Я как взглянула на нее, так… – Она тяжело сглотнула, вспоминая. – Ощущения были такими, как будто я снова стою на балконе по ту сторону перил и не могу управлять своим телом. Пальцы разжимаются, и я вот-вот упаду вниз с десятого этажа. Я от ужаса не могла от нее глаз отвести. Вот Ваня и украл ее, чтобы лучше разобраться дома.

– Значит, дело не во мне, – пробормотал Войтех. – Тогда, вероятно, причина в картине. Надо нам всем на нее посмотреть и сравнить ощущения. И обсудить. Дай телефон, пожалуйста. Нужно позвонить Неву и Лиле, а мой вчера безвременно скончался.

Саша взяла лежащую между сиденьями сумку и протянула Войтеху.

– В главном отделении возьми, а то если я начну искать, мы обнимем столб. Кстати, – она снова быстро посмотрела на него, – расскажешь мне все-таки, как так получилось, что внимательный и осторожный Войтех Дворжак попал под машину?

Залезая в ее сумку, Войтех тяжело вздохнул. К утру он окончательно запутался в собственных воспоминаниях и уже сам не знал точно, видел ли некроманта или все это ему показалось. Логика утверждала, что раз уж он кинулся на дорогу, не глядя по сторонам, то должен был увидеть что-то такое… шокирующее. И тогда получалось, что на той стороне улицы действительно стоял некромант.

В то же время здравый смысл твердил, что его не могло там быть, потому что он мертв. Чертовски трудно выжить, получив пулю в голову и взорвавшись. И даже если бы чудо случилось, то с чего некроманту снова возвращаться в Питер и лезть опять к нему, Дворжаку? Как некромант вообще мог узнать, что он в Питере?

И те, и другие аргументы звучали разумно, но противоречили друг другу.

– Мне показалось, что на другой стороне улицы стоит некромант, – все-таки признался он. – По крайней мере, так я это помню. Но я не уверен, потому что… – он не договорил, поскольку и так были понятны причины его сомнений.

Саша снова посмотрела на него, и на этот раз задержала взгляд надолго: красный светофор вполне позволял отвлечься от дороги.

– Но ты точно уверен, что… – Она осеклась, решив переформулировать свой вопрос. Они все знали, что Войтех убил некроманта, но, возможно, только Саша понимала, как он это переживает. – Что он погиб в лаборатории?

– Я, конечно, пульс не проверял, – признал Войтех, уже крутя в руках ее телефон, – но других вариантов не вижу.

Его рука замерла, а вместе с ней замер и смартфон. Войтех нахмурился, обдумывая внезапно пришедшую в голову мысль, которая могла все объяснить.

– Вероятно, опухоль дает о себе знать. Врачи же предупреждали, что могут быть галлюцинации. Я тогда подумал про видения, но вдруг одно другому не мешает?

Загорелся зеленый свет, но Саша так и продолжала стоять на месте и смотреть на него, пока ей не посигналили сзади. Нога автоматически переместилась на педаль газа, но лишь несколько секунд спустя Саша повернулась к дороге.

– Может быть, нам стоит позвонить Долгову? – как можно спокойнее предложила она. – Он диагност, занимался изучением таких опухолей. И, может быть, тебе будет легче, если он тебя обследует, а не я? Я понимаю, почему ты не рассказал обо всем мне, когда узнал сам.

– Да что толку от Долгова без медицинского оборудования? – фыркнул Войтех. – И никуда моя опухоль не денется, вернемся в Москву, тогда пусть и разбирается.

Он замолчал. Соблазн оставить ее последнюю фразу без комментария был велик, очень велик, но Войтех все же пересилил себя:

– Не знаю, как это понимаешь ты, но я тебе не рассказал потому, что не хотел тебя пугать. Не хотел, чтобы ты становилась рядом со мной врачом. Это вытеснило бы из нашей жизни все хорошее, что в тот момент было. А я и так всегда знал, что долго это не продлится. И не хотел сокращать срок еще и своей внезапной «болезнью».

Саша промолчала, преувеличенно внимательно следя за дорогой. Она много что могла сказать на это, но все слова были бы невзвешенными и импульсивными, разговор едва ли закончился бы чем-то хорошим. Возможно, она просто испугалась, но решила дать ему время прийти в себя. И себе тоже.

– Ты, кажется, собирался звонить Неву и Лиле? – напомнила она спустя целую минуту. – Мы уже скоро будем дома, а им еще ехать и ехать.