Иллюзии чистого холста - Наталья Тимошенко

После того, как наблюдение было установлено, они решили, что кто-то должен постоянно находиться рядом и наблюдать за происходящим. Сама Катя вернулась домой сразу после обеда с Войтехом, немного поспала, а теперь на первом этаже квартиры готовила поздний ужин. Очевидно, собиралась работать ночью.

Смотреть было не за чем, поэтому Саша и рассказывала Ване о чудесном возвращении документов к ней.

– И все-таки интересно, кто украл кошелек и мобильник? – снова не выдержал Ваня. – Старуха, которая вернула Максиму сумку?

– Ей это зачем? Макс ей такое вознаграждение обеспечил, что мой двухлетний мобильник при самом лучшем раскладе уже столько не стоит, а в кошельке и вовсе лежала какая-то мелочь.

– Во-первых, она не знала, что твой бывший ей заплатит. Во-вторых, так у нее остались и вознаграждение, и мобильник.

– И все равно я не думаю, что это она. Зачем тогда документы возвращала? Бросила бы сумку, и все. Как наверняка сделал тот, кто и забрал это все.

– Ты всегда думаешь о людях лучше, чем они есть на самом деле, – усмехнулся Ваня, покосившись на нее.

Саша ничего не ответила, потому что прекрасно поняла, на что он намекает. Некоторое время они сидели молча, наблюдая за тем, как Катя возится у плиты, а затем она наконец поднялась в мастерскую и зажгла в ней свет.

– О, сейчас художница творить начнет, приготовься, – прокомментировал Ваня, когда Катя аккуратно разложила возле мольберта с пустым холстом акварельные краски. – И все-таки мне кажется, нет там ничего сверхъестественного. Просто блажь дочки богатого папеньки и неуемная фантазия творческого человека.

Саша покосилась на него, садясь немного поудобнее, чтобы было лучше видно экран ноутбука.

– Почему ты так думаешь?

– Да потому что мы уже третий день занимаемся наблюдениями и изучениями, а пока так ничего, действительно подтверждающего потустороннюю сущность, и не увидели.

– А как же странная картина? Войтех сказал, она у него настоящий ужас вызывает.

– Да у него все ужас вызывает, особенно после взрыва в лаборатории. Пока Лилька про перчатки не вспомнила, он же есть не мог нормально. Чуть вилку в руки взял – уже в обмороке лежит.

Саша промолчала. Ванины слова были некоторым преувеличением. Первые дни после случившегося в лаборатории, до того, как он начал постоянно носить перчатки, Войтех действительно ловил видения едва ли не от каждого прикосновения к предметам и людям, но все они были не настолько сильными, чтобы он терял сознание. Непрекращающаяся головная боль от них, конечно, тоже малоприятное последствие, но до обмороков дело не доходило.

– И все же иногда нужно, чтобы нашелся тот, кто поверит тебе даже без доказательств, – через некоторое время заметила она.

Ваня, который уже успел увлечься чем-то своим и забыл об их разговоре, удивленно посмотрел на нее.

– Ты о чем?

– Я о том, что если бы полтора года назад Макс верил фактам, а не доказательствам, которые были прямо противоположны моим словам, он бы не позвонил Войтеху, и меня давно бы не было в живых.

На этот раз пришла Ванина очередь молчать. К тому времени, как позвали их с Лилей, все было уже настолько плохо и очевидно, что не вызывало сомнений. Он никогда не задумывался, что было бы, если бы Максим ей не поверил.

– И все-таки больницы заполнены теми, кому что-то велят голоса, – вздохнул он, выпрямляясь в кресле.

От долгого сидения затекла спина, поэтому Ваня встал, потянулся и медленно огляделся. Зацепиться взглядом в этой квартире было не за что. Ее сдавали посуточно, и здесь не было ни одной интересной детали. Безликий диван, два кресла, шкаф, стол. Такая же картина и в соседней комнате, которую занимал он: еще один шкаф, широкая кровать с двумя тумбочками и книжный стеллаж, на котором лежала одинокая книга «Дети капитана Гранта».

Ваня вновь повернулся к ноутбуку и успел заметить тень, скользнувшую в мастерской от окна к стене, у которой творила Катя.

– Что это было?

Саша подняла голову и непонимающе посмотрела на него.

– Где?

– На экране. – Ваня пулей метнулся к креслу и принялся щелкать клавишами, увеличивая изображения с различных камер. – Мне показалось, с Катей в мастерской кто-то есть.

– Да нет там никого, я же смотрела, – неуверенно возразила Саша.

Она, конечно, смотрела, но мыслями была далеко, вспоминая давнишний разговор с Войтехом в отеле маленького поселка в Астраханской области. Он тогда признался ей, что если бы хоть один человек поверил в его рассказ об НЛО, ему было бы проще. С той ночи Саша часто думала над его словами, а собственные «приключения» с Темным Ангелом дали ей понять, насколько он был тогда прав.

– Кто-то прошел от окна к стене, – уверял Ваня, торопливо проматывая запись обратно, поскольку сейчас на камерах никого, кроме Кати, видно не было.

– Может быть, кошка?

Ваня точно знал, что это была не кошка, но ничего не ответил. Он промотал запись чуть дальше, чем было необходимо, и они с Сашей просмотрели ее три раза, но так ничего и не увидели.

– Да как так-то? – непонимающе возмутился Ваня. – Я же видел!

– Показалось, – пожала плечами Саша.

Еще минуту назад Ваня был уверен в том, что ему не показалось, но теперь факты утверждали обратное. Едва он собрался напомнить Саше ее же слова о том, что иногда нужно верить, несмотря на доказательства, как на одной из камер снова молнией метнулась какая-то тень. Гораздо быстрее, чем предыдущая. Теперь ее увидела и Саша. Она резко выпрямилась в кресле, уставившись в экран, а Ваня уже выискивал по камерам, где остановилась тень и откуда ее лучше видно.

На этот раз тенью действительно оказалась голая кошка-сфинкс Кати. Она стояла справа от окна и шипела не то на само окно, не то на большое зеркало рядом, не то на прислоненную лицевой стороной к стене картину.

Ни Саша, ни Ваня не успели произнести ни слова, как кошка снова выгнула спину, прижала к голове уши и с диким ревом унеслась в сторону лестницы на первый этаж, исчезнув с камер.

– Саш, я тебе точно говорю, в первый раз была не кошка, – заявил Ваня, но Саша его даже не услышала.

– Что она делает? – вместо этого спросила она.

Ваня увеличил изображение с той камеры, на которой была видна Катерина. Она стояла у той самой картины, которая напугала Войтеха, только та теперь не была закрыта тканью. Толстой кистью Катя наносила на холст беспорядочные черные линии, которые вплетались в общий сюжет как тонкие нити из брюшка паука в паутину. Саша поймала себя на мысли, что ей неприятно смотреть на эти линии. Нет, она не видела в картине ничего пугающего, скорее, неприятные чувства вызывала сама Катя. Она стояла очень прямо и водила рукой с кистью как механический робот с заданной программой. Ни на одной из камер не было видно ее лица, оно скрывалось за большим холстом, но Саша вдруг подумала, что на нем такое же бездушное выражение.