Лес тысячи фонариков - Джули Си Дао

Он поморщился, дотронувшись рукой до плеча, но, видя общую обеспокоенность, добавил:

– Это пустяки. Коса поцарапала меня, когда я нанес рану разбойнику. Пойду помоюсь в пруду. Его воды, должно быть, прохладные и целебные.

– Я обязан вам жизнью, посланник. Если бы не вы, он бы меня убил.

Сиро отмахнулся от благодарности Вэя:

– Любой сделал бы для товарища то же самое.

Они низко поклонились друг другу.

Сифэн улеглась на приготовленное ложе, вдыхая сладкие ароматы жасмина и бамбука. Вэй притянул ее к себе, накрыв их обоих одеялом, и девушка мгновенно уснула. Но, несмотря на усталость и удобную постель, она просыпалась несколько раз за ночь с бешено колотящимся сердцем от преследовавшего ее ночного кошмара: пещеры, в которой угольно-черные змеи с глазами, подобными каплям крови, скользили в ее сторону.

Проснувшись в третий раз, Сифэн села в постели. Вэй спал как ребенок, подложив сложенные ладони под щеку, неподалеку от них мирно почивали Хидэки и Сиро. Звезды все еще сияли на небе, хотя низкие облака уже начали затуманивать луну. Девушка спустилась к пруду, по пути с наслаждением ощущая мягкость травы между пальцами ног, и ополоснула водой воспаленное лицо.

– Ты плохо спала. – Древний голос звучал как шелест листвы осенью или как падающий снег зимой.

Королева тэнгару с ее хрупким до прозрачности телом приблизилась к Сифэн. В темноте ее рога и хвост были почти незаметны, ее можно было принять за маленькую старую лошадь. Но человеческий разум, светившийся в ее глазах, развеивал эту иллюзию.

– Мне снились сны, только и всего.

– Только и всего? Ничего больше? – Бездонный взгляд королевы проникал в душу. – Ты мне любопытна. Ты разделена. Я это поняла, как только увидела тебя.

– Разделена?

– Посмотри на свое отражение, возможно, тогда поймешь…

Сифэн медленно наклонилась к своему отражению на поверхности пруда, так что ее волосы свесились через плечо. В лунном свете она могла разглядеть только правую половину своего лица. Другая половина была скрыта тенью, виднелся лишь глаз, исступленный и черный, как ночь.

– Я вижу два лица. В тебе обитают два существа, и они борются между собой за власть. Сердце одного из них радуется тьме, и боль слабых душ служит для него пищей. Другое тянется к свету, жаждет жить и любить, как все люди. Неужели ты этого никогда не чувствовала?

Сифэн вглядывалась в поверхность воды с рассыпанными по ней звездами и видела свое лицо: одна половина его была светлой, другая – темной и скрытой. Она приложила руку пониже сердца, и пот выступил у нее на лбу. Сейчас тварь была неподвижна и молчала, но девушка знала, как быстро змеиная сущность может ожить, корчась в темнице ее тела.

– Воины убивают каждый день. – Перед глазами Сифэн встало кровопролитие на лесной тропе: Сиро, пронзающий мечом владельца косы, и Вэй, единым взмахом руки отсекающий голову своему противнику. – Почему я разделена, а они – нет? Почему судьба предназначила мне носить в себе эту тварь? Карты предсказали, что мое назначение – быть выше других, но…

– Здесь нечем гордиться, – резко оборвала ее королева, и Сифэн обернулась к ней, пораженная и пристыженная. – Твоя… тетка лишь навредила, забив тебе голову мыслями о твоем предназначении. Нет, это не ложь. Тебе действительно предстоит триумф, о котором она говорит, но только если ты сама выберешь этот путь. А не лучше ли ничего об этом не знать? Не лучше ли просыпаться каждый день, живя настоящим, нежели подчинить себя ожиданию будущего?

Сифэн с облегчением выдохнула и расправила плечи. Если в прошлом она не до конца верила Гуме, то теперь, услышав правду из уст королевы, можно было отбросить все сомнения. Захлестнувшую ее радость, однако, омрачала мысль о том, что это предназначение может таить для нее и Вэя.

– В таком случае мне придется продолжать хранить это знание втайне, – ответила девушка.

Тэнгару величаво подняла голову:

– Ты станешь Императрицей только в том случае, если по своей воле изберешь темный путь к этой цели. Имей в виду: ты не исключительна и не единственная на этом свете, чьи достоинства может оценить Император. Чем быстрее ты это поймешь, тем более правильный выбор сделаешь.

– Я была раздосадована на Сиро, потому что он решил, будто на нас напали из-за него, – призналась Сифэн. – Вы усовестили меня, и были правы. Я сомневалась в верности пророчества Гумы, но при этом всегда хотела, чтобы это было правдой. Мне хочется… нет, мне необходимо стать чем-то большим, чем я есть сейчас.

– Это возможно, – сказала королева, глядя на нее своим нежным взором. – И для этого тебе вовсе не обязательно следовать предложенным тебе сумрачным путем. Твоя Гума хочет власти и богатства, но ты желаешь стать Императрицей для чего-то другого. В чем причина, по которой тебе хочется оказаться в царской клетке?

– Клетка дает защиту. Она словно отделяет того, кто в ней находится, от остального мира… – Сифэн замялась: – Я устала быть никем и хочу что-то значить для людей. Став Императрицей, я смогу распоряжаться собой. Гума не посмеет мне приказывать, а Вэй не будет считать меня своей собственностью.

– Но другой человек – будет.

– Если я стану Императрицей, – возразила Сифэн, – меня начнут почитать и бояться. Я не хочу быть столь же незначительной и жалкой, как Гума или моя мать. Мне хочется сделать счастливыми тех, кого я люблю.

Она представила тетку, имеющую возможность отдыхать и есть досыта, вместо того чтобы горбиться над шитьем, и Вэя, занимающего высокий пост во дворце. Сифэн даже могла бы найти мужа для бедной маленькой Нин.

– Я буду Императрицей не только для себя, но сделаю так, чтобы и им было хорошо. У меня будет цель в жизни, для этого я готова на все.

Губы королевы искривились:

– Как легко ты готова отказаться от тех счастливых даров, которые у тебя уже есть. Но ты молода и еще многого не знаешь – того, что может заставить тебя пожалеть о своем выборе. Нам всем приходится через это пройти.

– Я не понимаю, что вы имеете в виду, – сказала Сифэн уже не столь самоуверенно. – О каких счастливых дарах вы говорите?

– Подлинные любовь и дружба редко достаются тем, у кого есть власть.

Королева склонила голову, и, когда ее рога коснулись поверхности пруда, по отражавшемуся в нем ночному небу пробежала красивая волнистая рябь. Она проскользнула через весь пруд в сторону второго мостика, ведущего к яблоневому деревцу, и ветви яблони засверкали.

– Это дерево – самая большая драгоценность Фэн Лу. Все эти века я хранила его для того, кому оно предназначено.

– Для того, чья судьба – объединить царства и установить на континенте мир? – Сердце Сифэн забилось сильнее при мысли, что этим человеком может оказаться она. Возможно, именно ей выпал этот славный жребий, и Гума говорила о нем, когда предрекала девушке судьбу Императрицы.