Холодный человек - Алексей Атеев

– Права? Какие права?! – Вера неожиданно разозлилась. – Вы, Григорий Ефимович, как мне кажется, заговариваетесь. О правах он вспомнил! Только несколько поздновато. Ну и гусь! Ключи давай!

– Верунчик!

А это кто еще? И почему столь фамильярно?

Повернула голову. К ней спешил Миша Сабуров. Его еще не хватало.

– Вон оно как? – с ядовитой усмешкой промолвил Гриша. – Даже «Верунчик»! Ты, однако, времени не теряешь. Мужики так и порхают вокруг.

– Здравствуйте, Григорий Ефимович, – сказал Сабуров. – Почему с этой милой девушкой вы говорите «на басах»? – В голосе его звучало плохо скрытое недовольство от присутствия соперника.

– А вам какое дело?! – вконец обозлился Гриша.

«Эге, да они сейчас из-за меня подерутся, – весело думала Вера. – Вот уж, наверное, интересное зрелище будет».

Никогда еще она не ощущала к себе столь активного и агрессивного внимания.

– Не знаю, какие уж у вас с Верой отношения, – не отступал Сабуров, – но и мы с ней… – Он замолчал, увидев, что девушка за спиной Гриши делает ему большие глаза.

– Что вы с ней?

– Не имеет значения.

– Нет, имеет!

«Как два петуха, – думала наша героиня. – В присутствии этого «купца второй гильдии» даже ключи нельзя потребовать. Не так поймет. А Сабурова пока со счетов сбрасывать рано. Вон он как уверенно ведет себя, хотя по чину всего лишь аспирант, а перед ним доцент».

Она отошла к парапету и присела на него, а оба историка продолжали размахивать руками и наступать друг на друга.

«С чего это вдруг в последнее время вокруг меня мужики вьются?» – размышляла Вера. Взять хотя бы Гришу. Ведь их роман давным-давно потух. Даже пепла не осталось. Все ветром разнесло. А смотри ты, как за нее сражается. Даже не скрывает своих чувств. Где же ты, Гришенька, раньше был? И этот Сабуров прет как паровоз. Ведь он в ресторане ей даже в любви объяснялся. Чуть ли не замуж звал. Но ладно бы только они. А ее новый знакомый? Виктор, как там его? Да, Молчановский. И он, похоже, клюнул. С ходу обхаживать стал. И то, и это предлагать. Еще на шоссе внимание проявил. А в дурдоме эти двое? Хотя у них подобное обхождение с девицами, скорее всего, в порядке вещей. Тем не менее она чувствовала, что практически все идущие мимо мужчины обращают на нее внимание. А ведь раньше подобное не наблюдалось. И одета она кое-как, и не накрашена, а смотрят. Вон хоть тот пожилой толстый хмырь в шляпе и с портфелем… Таращится так, что, кажется, глаза из орбит вылезут. А улыбочка-то какая умильная на физиономии. Помани его Вера пальцем, сейчас все бросит и побежит следом как кобель за течкующей сучкой.

Тут Вера внезапно опомнилась.

«Как кобель за сучкой», да еще за «течкующей»… Ничего себе выражения! Раньше даже в мыслях она ничего подобного себе не позволяла. Такие словечки свойственны маргиналам, плебсу, а она к таковым себя не причисляла. Но ведь раньше и жила вовсе по-другому. По ресторанам не шлялась, на главных редакторов, да еще в их собственном кабинете, не нападала, насиловать ее никто не пытался. И мужики вокруг раньше не колбасились. Почему же все изменилось? Вот опять: «мужики», «колбасились»… Не ее это лексикон. Он скорее подходит какой-нибудь базарной торговке…

Да скоро ли эти уроды закончат препираться?

– Эй, вы! – крикнула Вера. – Кончайте базар!

Оба поклонника с изумлением воззрились на нее.

– Гриша, иди сюда. А ты, Миша, пока стой на месте.

Абрамов неуверенно приблизился.

– Ключи давай! – В голосе Веры звучала такая властность, что Григорий Ефимович безропотно выполнил требуемое.

Вера сунула ключи в карман и на этот раз обратилась к Сабурову:

– Миша! Ко мне!

Сабуров покорно подбежал к ней. На губах его играла угодливая улыбочка. Глаза сияли от вожделения.

– Знаешь что, дорогой?! Давай-ка съездим ко мне в редакцию. На такси, естественно. Ты сходишь и узнаешь, что там и как, а я посижу в машине.

– Да, конечно, конечно… – засуетился Сабуров.

– А ты, Гриша, иди работай, – распорядилась Вера, увидев, что Абрамов сделал шаг в ее направлении.

Сабуров быстренько поймал желтенькую «волгу» с табло на крыше, и они уселись в нее.

– Ты, Миша, когда войдешь в редакцию, топай сразу к главному, – наставляла Сабурова Вера. – На секретутку не обращай внимания, если задерживать станет. Войдешь, и с ходу: где Воропаева? Почему ее нет на работе? Не рассусоливай. Построже с ним. Если что, прикрикни. Потом к ответсеку зайди. Тоже поинтересуйся, но тут повежливее держи себя, поделикатнее. В корректорскую загляни. Посмотри, кого там посадили вместо меня. Уяснил?

– Все сделаю, как ты велишь, – с готовностью отвечал Сабуров.

Когда подъехали к редакции, Сабуров поспешно выскочил из такси и почти побежал ко входу. Он сильно сутулился и размахивал длинными руками, напоминая человекообразную обезьяну. Вера хихикнула.

– Ну и оказия сегодня ночью случилась, – неожиданно заметил доселе молчавший шофер.

– А что такое? – поинтересовалась Вера.

– Знаете, где дурильник находится? – спросил шофер.

Вера вздрогнула:

– Естественно.

– Вот в нем и случилась. Дурочка одна сегодня ночью оттуда упорола.

– Сбежала, что ли? – холодея, спросила Вера.

– Ну! Так мало того что упорола. Она там всех поубивала.

– Кого это всех?

– Одного врача и двух санитаров.

– Не может быть?!

– Точно. Да дурочка, говорят, не простая, а… как это? А, вот! Социально опасная! Сначала, говорят, в той палате, где лежала, поработала. – Таксист издал ртом трескучий звук, видимо, должный свидетельствовать о кровавой оргии. – А затеяла она это все потому, что приревновала. Там у них, в дурильнике этом, нравы как в зоне. Однополая любовь процветает. Когда баба… – он обернулся и бросил косой взгляд на Веру, – женщина то есть, с женщиной… Ну, амурничают. И эта, которая сбежала, замочила изменницу. А санитары на нее. Она и санитаров замочила. И доктора за компанию…

– Поймали ее? – превозмогая себя, поинтересовалась Вера.

– Какое! Упорола, и с концами. Теперь менты по городу рыщут, ловят ее.

«А я, идиотка, Сабурова в редакцию послала, – лихорадочно размышляла Вера. – Хорошо, что хоть сама не пошла. Наверняка там засада». Его, конечно, прихватят, когда начнет расспрашивать о ней, Воропаевой. Хотя почему прихватят? Может, и нет. Интересно, не стоит ли милицейская машина возле редакционных дверей?

Вера почти сползла с сиденья и осторожно выглянула в окно.

Нет никого. Только старушка какая-то стоит у входа, вывеску читает.

Из дверей вышел Сабуров и заспешил к машине. Вера успокоилась. Он был один.